— Тами…
Илья хмурит брови, но мне смешно. Волосы отрастут, а он сопротивляется так, как будто я собираюсь сделать ему татуировку.
— Хорошо, — киваю я. — Не будем, если не хочешь. Конец игры. Поехали в ЗАГС, подпишешь документы и попрощаемся.
— Тамила! — Его глаза темнеют от гнева. — Кто научил тебя шантажу?!
— Ты. — Я взмахиваю ресницами, изображая невинную девочку. — Я хорошая ученица?
Илья смеется и падает на спину, раскинув руки.
— Твоя взяла, — сдается он. — Собирайся, сходим в магазин за бритвой.
— Отлично! — Я спрыгиваю с кровати и направляюсь в ванную комнату.
— Тами, — зовет Илья.
— М-м? — Я оборачиваюсь.
— Может, ты тоже… — Он накрывает ладонью пах. — Ты получила удовольствие, а я…
— Не-а, — отвечаю я вредным голосом. — Я тебя не просила, ты сам захотел.
В меня летит подушка, но я успеваю спрятаться за дверью.
У меня есть коварный план, но сначала — бритва и стрижка.
Магазин тут же, в доме, на первом этаже. Илья покупает бритву и крем, а я — краску для волос.
— Это зачем? — подозрительно интересуется Илья.
— Надо.
— Тами, не вздумай!
— Ты так переживаешь, как будто через день возвращаешься к жене, — упрекаю его я. — Скажи, если это так, и я уйду.
— Ты моя жена, — тихо рычит он в ответ.
И молча ведет меня в магазин женской одежды по соседству. Где, несмотря на возражения, покупает шорты, топик и слипоны.
— А это зачем? — Теперь моя очередь удивляться.
— Надо, — мстительно улыбается Илья.
Вернувшись в квартиру, я быстро готовлю все необходимое для бритья и окрашивания волос. Смирившись со своей участью, Илья тихо наблюдает, а потом безропотно снимает штаны.
— Будет лучше, если ты ляжешь, — прошу я. — И не переживай, я ничего не отрежу.
— Безопасной бритвой проблематично что-то отрезать, — выдавливает он. — Если только пилить начнешь.
— Илья! Ты обрезание пережил! — восклицаю я. — И бритье как-нибудь переживешь.
— Я ничего не помню, — бубнит он, но ложится на диван в гостиной.
Расставляю рядом на столе мисочки, кладу чистые салфетки.
— Сделаю все аккуратно, — снова успокаиваю я Илью, потому что сложно не заметить, как он напряжен.
Наверное, все же ждет, что я отступлю.
— И постарайся не дергаться.
Он вздрагивает, едва я касаюсь паха.
— Это крем для бритья. Я взбиваю его кисточкой, — рассказываю я. — Разве больно?
Илья шипит сквозь зубы что-то непонятное, кладет руки под голову и закрывает глаза.
Ничего необычного я делать не собираюсь: всего лишь выбрить пах, оставив узкую полоску посередине, да покрасить волосы в вишневый цвет. Могу я похулиганить хоть раз в жизни? Сильно сомневаюсь, что неведомый будущий муж позволит мне прикоснуться к его растительности. А мужчина, позволяющий делать такие вещи, это нечто! Я стараюсь не касаться члена, хоть это и сложно, и все же Илья постепенно возбуждается. Но и я — тоже.
Тщательно смываю в ванной краску, выдержав положенный срок, и любуюсь результатом.
— Хочешь взглянуть? — спрашиваю я у Ильи.
— Нет, — хрипло отвечает он. — Я рад, что ты закончила.
— Это еще не все.
— Что?!
— Не будь таким злюкой!
Я веду Илью обратно к дивану, усаживаю и опускаюсь на пол между его раздвинутых ног.
— Тами, хватит уже…
Он осекается, когда я касаюсь губами члена. Вот теперь все справедливо, я возвращаю ему удовольствие, полученное утром. Чувствую себя увереннее, едва беру в рот член. Он твердый, красивый, приятный на вкус…
Илья стонет, запрокинув голову, когда я скольжу губами по бархатистой коже. Мы оба увлечены минетом. И оба испуганно замираем, когда слышим звонок в дверь.
— Жена? — спрашиваю я шепотом.
Илья возмущенно фыркает.
— Неужели… мама? — Я округляю глаза.
— Не обращай внимания. Я никого не жду. Продолжай.
Однако звонят настойчиво, а вскоре и телефон Ильи взрывается трелью.
— Ответь, — прошу я. — Вдруг что-то срочное.
Он смотрит на экран и меняется в лице.
— Все же мама? — вздрагиваю я.
— Хуже, — отвечает Илья и, подскочив, спешно натягивает штаны. — Это отец. Тами, иди наверх и закройся в ванной комнате. Я не хочу, чтобы вы встречались. И забери наверх свои вещи. Ну же, быстро!
22
Некогда думать о том, отчего визит отца так напугал Илью. К счастью, внизу из моих вещей только сумка, я хватаю ее и быстро поднимаюсь по лестнице.
— Не шуми, — напутствует Илья, одеваясь.
В спальне — моя разбросанная одежда и разные мелочи. Поддавшись панике, я мечусь по комнате, собираю все в охапку и тащу в ванную комнату. Замешкавшись, слышу, как Илья открывает входную дверь и что-то говорит. Вошедший отвечает, и его голос кажется мне знакомым. Подслушивать я не хочу, поэтому тихо запираюсь в ванной комнате.
Тупо рассматривая вещи, в беспорядке сваленные на пол, я размышляю о том, почему меня спрятали. Вроде бы я никогда не встречалась с родителями Нади и Ильи. Стоп! Надя говорила, что они в разводе. Но какая разница? Совсем недавно Илья предложил мне остаться с ним. Так почему испугался сейчас? На минуточку, я его законная супруга. Родители наверняка знают о фиктивном браке. Я могла зайти к Илье в гости по старой дружбе или за тем же разводом. Что тут такого? Вот если бы здесь появился Ахарат или кто-то из моих родственников… Тогда да, можно пугаться и прятаться.
Выводы неутешительные: мое присутствие компрометирует Илью. Но перед кем? У него есть подруга, которая не знает о браке? Тогда зачем он спит со мной? Зачем предлагает остаться?
Знаю, что мне не разгадать этот ребус. Илья выпытал у меня практически все, но о себе не рассказал ничего. Я так и не поняла, что за игру он затеял: закрыла глаза на все странности, отмахнулась от неуютных мыслей. Позволила себе поверить, что нас обоих влечет друг к другу.
А оно вот как… Меня вынудили спрятаться. Это неожиданно обидно, почти до слез. Мне и так не хватает уверенности в себе, а теперь самооценка и вовсе упала ниже плинтуса.
Проходит пять минут, десять… Илья не спешит ко мне, значит, его отец не ушел. Опускаюсь на пол, чтобы разобрать вещи. Больше здесь заняться нечем, телефон я забыла внизу, на зарядке. Круто будет, если он вдруг зазвонит. Впрочем, сейчас у многих по два телефона.
Аккуратно складываю вещи в сумку, в очередной раз обдумывая, не лучше ли уйти. Наверное, так правильно: оскорбиться, потребовать объяснений, гордо покинуть квартиру. Это хорошо для девушек, у которых есть гордость и принципы. У меня ничего этого нет. Я легко согласилась на секс с малознакомым мужчиной. Я позволяю Илье все, что он пожелает. Мне ли вдруг вспоминать о гордости?
— Тами, как ты тут?
Илья, как обычно, появляется неожиданно. Я никак не реагирую на его слова, продолжая складывать юбку.
— Эй, малышка… — Он присаживается на корточки и заглядывает мне в лицо. — О, понятно. Ты обиделась.
— Нет, — быстро отвечаю я. — Ты же видишь, я занята.
— Оплакиванием своих балахонов? Поверь, я обрадовался бы, будь это так.
Кто тут плачет? Провожу рукой по щеке и досадливо морщусь. Так и есть, слезы.
— Я все испортил? — интересуется Илья, потому что я упорно молчу.
— Это твой дом, — отвечаю я нехотя. — И твои правила.
— Я не буду ничего объяснять. — Он поднимается, не прикоснувшись ко мне. — Сейчас — не буду. Отец ушел. Пойдем гулять, как собирались.
— Спущусь, когда закончу, — бормочу я.
Илья кивает и уходит, оставив дверь открытой. Я слышу, как он сбегает вниз по лестнице. Все верно, мужское терпение не безгранично. Видимо, я исчерпала свой лимит. Мы договорились приятно провести время, а я упорно проливаю слезы и устраиваю истерики.