Ахарат обмолвился, что попробует встретиться с Ильясом, если тот захочет. А я ждала целую неделю, но так и не услышала от жениха ни слова: он не писал и не звонил. Тогда я отправила ему сообщение с одним-единственным словом: «Нет». И ответа, конечно же, так и не получила.
Родители помогли мне переехать. Ахарат продал свою квартиру в Москве и купил мне однушку в новостройке за МКАДом. Я подняла старые связи и стала работать юристом онлайн. Так удобнее, когда ждешь ребенка. Чемоданы с приданным мы отправили обратно семье бывшего жениха. Я оставила себе только телефон: как память о том, кого любила, и как напоминание, что нельзя верить сказочным обещаниям.
40
Ильяс
Вот и всё. Дела закончены, договоренности выполнены, подписи поставлены. Больше ничего не держит меня в Германии. Багаж я отправил еще на прошлой неделе, и теперь лечу в Москву налегке. Все окружающие уверены, что я сошел с ума, и мне кажется, что они правы. У моего безумия есть имя — Тамила. Я готов и на большее, лишь бы она стала моей женой.
Я виноват перед ней. Наше знакомство началось с обмана, хоть я и влюбился в нее, едва увидел.
Никогда не забуду нашу первую встречу. Я ждал охотницу за мужьями, циничную и расчетливую, хотел уличить ее в обмане, заставить отказаться от договорного брака, но Тамила, нежная, доверчивая и испуганная, пробудила во мне чувства, о которых я не подозревал. Желание сделать ее своей появилось сразу, но понадобилось время, чтобы я понял — это моя женщина, абсолютно моя, идеальная, единственная.
Перелет недолгий, и все мои мысли не о будущем, его можно назвать туманным, а о Тамиле. Вижу ее перед собой, как наяву: большие выразительные глаза, чувственные губы, высокие скулы, едва заметная родинка на виске. Бесхитростный взгляд, по нему можно легко прочитать обо всем, что она пытается скрыть.
Не пытаюсь понять, за что я ее полюбил, это бесполезное занятие. Для меня это чувство сродни тому, что испытываешь к родителям. Никто же не задумывается, за что любит мать или отца. Это естественно и правильно, и невозможно представить, что бывает иначе. Тами просто случилась в моей жизни — и я не хочу ее отпускать.
Возможно, все сложилось бы иначе, если бы мы познакомились позже, когда Ахарат привел Тами в ресторан. Она, несомненно, не стала бы скрывать то, что узнала моего отца, и я не успел бы рассмотреть ее толком. Но к тому времени она уже проникла под кожу, и я пропитался ею: запахом, поведением, характером. Я попробовал на вкус ее смех и ее поцелуи, успел вытащить ее из кокона «правил», насладиться теплом ее объятий. И как бы ни было ужасно прошлое, не смог отпустить ту, которую полюбил.
Правда, попытавшись разобраться в том, что случилось много лет назад, я сделал все, чтобы потерять Тами.
Я должен был поверить ей сразу. Должен был стать для нее поддержкой, опорой, сильным плечом. Должен был украсть, не дожидаясь сватовства и помолвки, и увезти далеко-далеко, чтобы никто не мог помешать нашему счастью.
Я же растерялся, обозлился — и совершал ошибку за ошибкой, пока Тами не сказала, что сомневается во мне. Это был удар под дых, весьма болезненный… и полезный. Я понял, как сильно боюсь ее потерять, и осознал, что слова не имеют смысла, если ради любимой женщины мужчина не способен совершить поступок.
Понять, чего хочет Тами, легко. Гораздо сложнее мне далось решение не «кормить» ее пустыми обещаниями. Мог ли я уговорить ее на брак, настоять на своем, вынудить согласиться с собственными желаниями? Конечно, мог. Я не сомневался, что она любит меня, значит, простит все, даже позорную трусость. Но я хотел сделать для Тами нечто большее, чем массаж от мигрени. Я хотел, чтобы она никогда во мне не сомневалась.
Отказаться от семьи я не пытался, даже в мыслях не было. Уверен, что Тами не одобрила бы такой поступок. Но отказаться от финансовой поддержки и подарков я смог, и даже сделал то, что все мои знакомые единодушно назвали глупостью — отдал свой бизнес младшим братьям. Я поднялся благодаря деньгам отца, и ничего плохого в этом нет, но так уж сложилось, что мне придется начинать с нуля, чтобы моя будущая жена никогда не задумывалась о том, кто положил основу нашему благосостоянию.
Я не смогу проклясть отца, даже осознавая, что он совершил. В беспамятстве, случайно… но факт останется фактом, и ничего с этим не сделать. Возможно, Тами стало немного легче, когда она узнала, что Байсал — не мой биологический отец, но я долго приходил в себя еще и от этой новости. И все же я благодарен старшим: они смогли разобраться во всем и простить друг друга. И мы с Тами тоже сможем, я верю в это.
«Дождись меня, моя девочка. Ты обещала». Я повторял это, как заклинание, пока занимался передачей прав и капитала. Я твержу это и теперь, возвращаясь в Россию. У меня есть бизнес-план и заем в банке — мой начальный капитал. Вот только сил жить без Тами уже не осталось.
И все же я предпочел бы раскрутиться и привести жену в дом, купленный на собственные деньги. Но…
Я знал, что встреча с Ахаратом неизбежна. Мне нравился друг отца, он казался мне порядочным и добрым человеком, да и Тами говорила о нем только хорошее, хоть и побаивалась его сурового характера. И все же представлять его своим родным отцом… было неловко. Он не отказывался от меня, его не в чем винить — правду скрыла моя мать, — но и назвать его папой я навряд ли когда-нибудь смогу.
Когда Ахарат прилетел в Германию и попросил о встрече, он застал меня врасплох. Я не представлял, как с ним говорить, о чем… И ошибся, предполагая, что он захочет каких-то особенных отношений, принятых между отцом и сыном.
— Я только хотел тебя увидеть, — сказал Ахарат за чашкой чая. — Увидеть, как сына, хоть и понимаю, что ты уже никогда им не будешь. Прошлое можно принять, но переписать его нельзя. Мне жаль, что так получилось. Но я рад, что тебя воспитал Байсал. Он достойный человек.
Достойный человек, изнасиловавший его падчерицу. Говорят, кто старое помянет, тому глаз вон, а кто забудет — тому оба.
— Я женюсь на Тамиле, — сказал я. — И, надеюсь, что вы примете меня, как сына.
— Женишься? — удивился Ахарат. — А она об этом знает?
— Еще нет.
Я с вызовом ответил на его взгляд, уверенный, что от меня потребуют объяснений. Но нет, Ахарат вдруг кивнул, как будто что-то понял, и спросил:
— Адрес не нужен? Она переехала.
— Нет, я знаю, где она. С ней все в порядке?
— Не уверен. — Ахарат покачал головой. — Я дал ей слово, что ты узнаешь от нее… Но, Ильяс… Поспеши. Если ты любишь ее, то ты единственный, кто может ей помочь.
— Тами больна? — встревожился я.
— Нет, это другое.
Никаких подробностей я не добился, благо до возвращения в Москву оставались считанные дни. Откладывать встречу с Тами я больше не могу. Адрес мне действительно не нужен. Я отслеживал, где она, по телефону, что подарил ей перед отъездом. К счастью, его она оставила себе, не вернула вместе с остальными подарками.
Чем ближе Тами, тем медленнее тянется время. Я знаю городок, где она живет, знаю улицу и дом. Квартиру приходится искать, обходя этаж за этажом. Как назло, в доме отключили электричество, лифты не работают, поэтому я поднимаюсь по лестнице и стучу в двери, пугая жильцов. Где-то мне не открывают, где-то посылают матом, но чаще отвечают, что не знают никакой Тамилы.
Наконец, какая-то девушка, не открывая двери, называет этаж и номер квартиры, где живет Тами. Бегу туда и, едва отдышавшись, стучу в дверь. Тишина. Ее нет дома? Или не слышит? Или не может открыть?
Внезапно подступившая паника сжимает сердце. Какого черта я так долго ждал?!
— Тами! — кричу я, колотя в дверь. — Тами, открой!