Сука.
Ненавижу её. И всё равно хочу.
Я дёргаю её вверх. Выхватываю, как куклу, разворачиваю. Жёстко. Без слов. Она вскрикивает, пока я подхватываю и сажаю верхом.
Упирается коленями возле моих бёдер. Усаживается на мой пах, вызывая жжение в венах.
Пальцы зарываются в её волосы. Я сжимаю. До боли. До всхлипа. А потом снова целую.
Срываюсь. Язык ломает границы, губы мои — не ласкают, а требуют.
Моя голова гудит. Челюсти сведены. Сердце как бомба. И я знаю: если сейчас остановлюсь — разнесу всё.
Она поддаётся. Подставляется под поцелуи, как будто я не пытка, а спасение.
Не вырывается. Не кусается. Не царапает, сука. Никогда не царапает.
Только пальчики цепляются за мои плечи. Сжимаются.
— Ох… — выдыхает тихо.
Хрипло. С придыханием, как будто трахнули её одним только поцелуем. Губы дрожат, еле касаются.
Во мне всё вспыхивает. Как будто кровь закипела. Как будто по венам — не кислород, а бензин. И кто-то чиркнул спичкой.
Я рычу в поцелуе, сжимаю её за талию. Вдавливаю в себя. Чтобы прочувствовала — я твёрд как камень.
Она стонет в поцелуе. Тихо. Придушенно. Но этого хватает. Моё тело откликается, как по команде. Я лапаю её. Жадно. Без такта.
Она тёплая. Она пульсирует. Она издаёт эти звуки, как будто всегда была моей. Как будто в её теле — код, прописанный мной.
Я хочу трахнуть её в этом кресле. На полу. У стены. Где угодно. Просто вдавить в себя. Проникнуть. Разбить. Разорвать.
Чтобы её голос сорвался, чтобы она не смогла потом даже вспомнить, кто она.
Я не даю ей воздуха. Целую снова. И снова. И снова.
Язык скользит, дразнит, дерёт. Я не ищу ответа. Я диктую. Я не прошу.
Я забираю.
Отрываюсь от её губ. Медленно. С усилием. Смотрю на неё.
Щёки алые, веки дрожат. Глаза распахнуты, но мутные. Затуманенные, как после дурмана.
Волосы сбились на сторону, торчат в разные стороны. Губы покусанные. Влажные. Язычок мелькает — облизывает. Несознательно.
Как сучка, забывшая, что должна бояться.
Выглядит потерянной. И при этом — сука — желанной.
Смотрю на неё, и внутри всё не просто горит — плавится. Херачит, как обрезанная проводка под кожей.
— Я… — сипит. — Ты… Так…
— Скажешь «нельзя» — покажу, почему мне можно, — перебиваю. Мне надоели эти игры. Эти торги. — Уяснила?
— Д-да…
— Тогда принеси мне выпить.
— Н-но…
Вздёргиваю бровь вверх. И она тут же замолкает, понимая своё положение.
Спрыгивает с моих колен. В мгновение ока оказывается на другом конце кабинета.
Словно пару метров между нами спасут её от возмездия.
Тянусь к пачке сигарет на столике. Медленно. Не спеша. Потому что я уже выиграл.
Потому что девочка, за которой я охотился два года, сейчас стоит в моём кабинете.
Затягиваюсь глубоко. Окурок трещит. Дым жёсткий, горький. Жжёт горло. Именно так и надо. Хочу, чтоб жгло.
Хочу заглушить всё, что внутри гудит. Как трансформатор на грани взрыва. Как бешеный зверь, которому только что кинули мясо и отобрали, пока не вкусил.
Медленно выдыхаю. Пытаюсь успокоиться. Но это не спокойствие — это натянутый канат.
Разорвать её прямо сейчас — плёвое дело. Но…
Я искал её два ёбаных года. Не для того, чтобы трахнуть в гневе и забыть. Не для того, чтобы быстро.
Я растяну это. Буду ломать её по капле. Наслаждаться.
Глотаю дым. Он помогает. Чуть. Но я всё равно киплю внутри. Жар такой, будто под кожей паяльник.
Бросаю взгляд в сторону бара.
Стоит, возится. Спиной ко мне. Но я всё изучаю её взглядом, подмечаю детали.
Изменилась.
Похудела. Слишком. Щёки впали, скулы вонзаются. Ворот футболки проваливается, ключицы — как острые лезвия.
Не нравится мне такое.
Но грудь…
Сука, грудь стала больше. Я это понял, когда сжимал. Она в ладонь ложится как надо. Тёплая. Упругая. Соски отзывчивые.
Отворачиваюсь. Стряхиваю пепел в пепельницу. Щелчок резкий, как затвор.
Снова затягиваюсь. Стараюсь собраться. В башке гудит после бессонной ночи.
Какие-то залётные засветились на юге. В неположенное время. Пришлось разобраться, проверить, что не мою душу пришли.
Разрулил. Лично. Потому что доверять в этом деле никому нельзя. Слишком тонкий лёд.
После этого засел за дела. Долговые схемы, поставки, люди, которые не умеют считать и думают, что можно наебать систему.
Я выжигал из себя мысли. Потому что их было дохера. Не хотел думать о левом.
Я заёбан. Но впереди — ещё десятки задач. Решения. Контроль. Ответственность.