Мужчины начинают обсуждать дела, а я чувствую себя максимально неуместно.
Я оглядываюсь. В зале, кроме нас, есть ещё женщины. Они молчат, пьют, иногда переговариваются с мужчинами. Никто не выглядит испуганным.
У всех — причёски, серьги, гладкая дорогая кожа и маникюр в один тон с платьем.
Так не выглядят девушки по вызову. Это скорее спутницы. Подруги. Жёны? Меня обдаёт холодом от этой мысли.
Это явно не место, куда приводят девочку «на час». И уж точно не место, где держат пленницу.
Потому что тогда что я тут делаю?
К нам подходит официант. Он ставит перед Мансуром бокал с белым напитком. Поворачивается ко мне.
— Вино? — спрашивает. — Или предпочитаете что-то покрепче?
— Воды, — прошу быстро. Голос срывается. — Если есть.
— Конечно. Газированную?
— Да.
Официант улыбается меня понимающе, бросая короткий взгляд на Мансура. И что это значит?!
Словно какой-то сюрреалистичный мир бандитов. Пафос, чёрный глянец, тяжёлые запахи табака и денег.
Ни тебе косых взглядов, ни оргий, ни девиц, цепляющихся за мужские руки, как в дешёвых киношках.
Кажется, кто-то в статьях привирал о разврате, который творил Мансур.
Да, я искала информацию. Я рыла интернет, просматривала форумы, ныряла в архивы криминальных сводок, как будто это могло меня спасти.
Когда начинала прятаться от него, я хотела знать, кто мой враг. Понять, что он за существо.
Но… Информации не было. Только пара старых новосте ещё до нашего знакомства.
Где его имя мелькало среди слухов: «наследник клана, устроил вечеринку в номере отеля», «замечен в окружении моделей», «пьяный дебош в Венеции».
Всё. Обрывки. Намёки. Тени.
И на основе этих теней я выстраивала свою защиту. Свои догадки. Свой страх.
Я думала, что он взбалмошный, эгоцентричный, распущенный до тошноты.
А теперь всё трещит по швам. Всё ломается. Всё, что я себе представляла, превращается в пыль под ногами.
Потому что он сменил тактику. Он играет по другим правилам.
Мансур — не просто богатый мажор с криминальной фамилией. Он стратег. Искусный. Хитрый. Молчаливый и опасный.
Он действует, как змей: тихо, ядовито, с расчётом на эффект. Он дожидается, когда ты подползёшь ближе. И тогда кусает. Без предупреждения.
И сейчас он путает меня. Разворачивает всё наоборот. Ломает все идеи, все надежды.
Я чувствую себя мухой в паутине — дрожу, дёргаюсь, а он просто наблюдает.
Официант ставит передо мной стакан с водой. Стекло холодное, влага собирается каплями.
Я хватаю его, как спасательный круг. Глоток — и пузырьки встают поперёк горла. Я едва не давлюсь.
Потому что именно в этот момент ладонь Мансура ложится мне на бедро.
Холодные пальцы. Чужая, сильная ладонь на моей голой коже.
И у меня внутри — электрический разряд. Будто кто-то дёрнул за нервный пучок, и ток прошёл по всем конечностям.
Сердце делает сбойный удар, пульс скачет. Дыхание сбивается.
Я ненавижу, как реагирует моё тело. Ненавижу эти проклятые рецепторы, которые вспыхивают на его прикосновение, как капилляры на адреналине.
Ладонь мужчины скользит по коже — не грубо, но уверенно. Сжимает бедро так, что у меня дрожат мышцы.
Я пытаюсь остудиться. Залпом опрокидываю воду в себя, чувствуя, как пузырьки царапают слизистую пищевода, но жар только усиливается.
Делаю вид, что ничего не происходит. Но внутри всё дрожит. Каждая сенсорная точка кричит.
Я чувствую, как ладонь забирается выше, под край платья, сжимает сильнее.
А при этом Мансур продолжает говорить о делах так, словно ничего не происходит.
Ощущение такое, будто он вовсе не замечает, что делает. Будто эти прикосновения — не выбор, не доминирующий жест, а что-то вроде дыхания.
Автоматически. Неосознанно.
Он говорит о делах. О цифрах. Сроках. А его пальцы в это время скользят по внутренней стороне моего бедра.
Разносят за собой странный, сладостный трепет внизу живота. Закручивая потоки тепла, выплёскивая их жаркими волнами.
Я не двигаюсь. Даже не моргаю. Только замираю в кресле, как будто любое движение — сигнал.
Подушечки холодных пальцев мягко, еле-еле, касаются кожи. Поглаживают.
У меня внутри что-то сжимается. Острый, мучительный спазм, словно над пупком что-то щёлкнуло, а потом горячая волна прокатилась по всему животу.
Внутри поднимается тошнотворная дрожь.
Я хватаю новый стакан воды, который в какой-то момент снова принёс официант.
Но это не вода. Это керосин, увеличивающий огонь в груди.
Мужская рука снова скользит выше, забираясь под край и так короткого платья!