Мансур продолжает целовать. С каждым разом всё глубже, яростнее. Его пальцы скользят по моим бёдрам, чуть выше, к платью, под него.
Я растворяюсь. Плавлюсь. Губы сами раскрываются. Я отвечаю на его поцелуи, будто утопаю в них. Глотаю воздух сквозь стоны, сквозь дрожь.
Мансур отрывается от моих губ так резко, что у меня внутри будто что-то рвётся.
— Ты бы знала, как я хочу тебя ёбнуть, Тамила, — рычит он, нависая надо мной. — Блядь. Радуйся, что мы в приличном заведении, и я не трахну тебя прям тут. Хотя…
Какое хотя?! Не хочу знать, что за «хотя» у этого маньяка на уме.
Я в панике. С придурочной ноткой возбуждения, которую не просила. Проклятая биохимия.
К счастью, объяснить своё «хотя» Мансур не успевает. На балкон выглядывает один из его охранников.
— Мансур, — зовёт тот. — Ты хотел ещё к Орлу заехать. А по таймингу…
— Знаю, — зло бросает Мансур и выпрямляется. — Едем.
Он поворачивается ко мне, и в его взгляде ни грамма жалости. Только злость, сдержанная похоть и это хищное раздражение:
— Пиздец ты везучая, Мили.
О, спасибо. Золотые слова для гравировки на могильной табличке.
Я едва могу двигаться следом за Мансуром. Всё тело дрожит, колени подгибаются. Словно кожа покрыта мелкими искрами.
Мы выходим из ресторана. Всё размыто. Свет фонарей, шум дороги, резкий запах дорогого одеколона от одного из охранников.
Мы почти подходим к машине, когда раздаётся крик одного из охранников:
— Мансур, нападение!
И следом звучат выстрелы. Глухие хлопки, резкие, злые. Один, второй, третий.
Я не понимаю, куда деваться. Мир сужается до пульса в ушах. Всё в мгновение ока становится чёрно-белым — не вижу цвета, только слышу.
— Внутрь, — рявкает Мансур, толкая меня к машине. — Сейчас.
Я спотыкаюсь на ровном месте, врезаюсь плечом в дверцу, сердце колотится, как в бочке. Мозг, кажется, лопается от паники.
— Мансур, это… — задыхаюсь. — Что если…
— Бегом, блядь.
Мансур грубо распахивает дверь и буквально запихивает меня внутрь. Я падаю на сиденье, инерцией ударяюсь головой о подголовник.
Мужчина скользит следом. Садится рядом. Рывком захлопывает за нами дверь.
Щелчок.
Он достаёт пистолет. Откуда? Чёрт его знает. Может, у него он вшит в кожу.
Мои зрачки расширяются. Кожа липкая от страха. Пальцы дрожат, я хватаюсь за ручку двери, как будто она спасёт.
Хочется кричать, биться, умолять, но я сижу, прижатая к сиденью, и только чувствую, как поднимается тошнота.
Металлический привкус страха во рту. Горло дерёт.
Выстрел. Короткий. Точный. Глухой хлопок снаружи.
— Они стреляют! — срываюсь в хрип.
Я резко оборачиваюсь. Через затонированное стекло видно силуэт. Один из мужчин. Чёрная куртка. И рука. Оголённая. Красная. Будто обожжённая. Кожа неровная, словно после ожога или кислотной атаки.
Меня скручивает осознанием. Как в спазме. Всё внутри сжимается, слипается, желудок пытается вывернуться наружу.
Я зажмуриваюсь, прячу лицо в ладонях, чтобы не видеть. Хочется исчезнуть. Раствориться. Исчезнуть в собственном ужасе.
Выстрелы всё ближе.
Пули царапают металл. Один хлопок — совсем рядом. Машина вздрагивает. Или это я дрожу?
— Сиди здесь, — приказывает Мансур. — Разберусь с теми, кто за мной пришёл.
— Эм… — голос предательски срывается, я чувствую, что мне конец. — Мансур?
— Да?
— Это за мной.
Глава 11
Мансур
— Это за мной, — повторяет она тише.
Минута. Секунда. Щелчок внутри. Треск. Будто кто-то гвоздём по моему виску провёл.
Сука, блядь.
В какое ещё дерьмо ты вляпалась, Мили?
Я отвожу взгляд от её лица, выглядываю наружу. Машины. Щёлкает рация. Парни наготове. Кто-то уже выходит. Стволы.
Сука.
Я привык, что за мной приходят. Привык, что кто-то хочет мой череп раскроить. Я жил с этим.
Я готов, если вдруг всё пойдёт по пизде. Всегда готов.
Но девчонка? Это что ещё за хуйня?
— В дом её отвезти, — рявкаю охраннику. — Немедленно.
— Но… — пытается возразить.
— Вперёд.
Захлопываю дверь с хлопком, оставляя девчонку в салоне. Сам пригибаюсь под свистом пуль.
Потом с ней разберусь. Вытрясу из неё все ответы. До последней слезы. До последней грёбаной крупицы правды.
Потом.
Сейчас — бой.
Бросаюсь к другой машине, скольжу вдоль капота, прячась за корпус.
Тело горит. Адреналин хлещет, как кипяток по венам. Слышу, как щёлкает предохранитель, как сзади хлопает дверь — мои.