— Мили, — звучит с нажимом.
— Нет, это правда! Обычно после кошмаров я не могу нормально спать. Нужно пройтись, проснуться окончательно. И потом… Может, через несколько часов… Мансур!
Я вскрикиваю, когда он резко притягивает меня к себе. Его руки цепкие, твёрдые, как стальные крюки.
Он прижимает меня к своему телу — плотно, надёжно. Ладонь скользит по моей талии, прижимает сильнее.
Я чувствую жар его кожи. Сердцебиение. Каждую деталь этого мужчины, как будто он весь впечатывается в меня.
И я замираю. Тело вспыхивает тревогой, стыдом, растерянностью. И ещё чем-то.
— Что ты делаешь? — вырывается у меня испуганный шёпот.
— Считай, организовываю выброс адреналина. Сразу проснёшься.
И вжимается в меня. Торсом — в спину. Ладонь — на живот. Тяжёлая, горячая. Пальцы цепко ложатся ниже пупка, нажимая. Давят. Контролируют.
Внутри — паника. И трепет. Страх, скрещённый с чем-то другим. С чем-то, от чего хочется вывернуться из собственной кожи.
— Что тебе снилось? — его голос снова над ухом.
— Я же сказала…
— А я сказал, что не верю. Хочу узнать, какой урод тебе приснился.
— Ты. Ты мне снился.
И, да, есть что-то странно приятное в том, что даже Мансур не отрицает: он — урод. Его слова — признание.
Настолько наслаждаюсь моментом, что даже позволяю себе лёгкий смешок. А Мансур молчит.
Несколько долгих секунд. Словно огонь. Словно он читает мои мысли, сканирует их. А после я чувствую его усмешку.
— И давно я тебе снюсь? — уточняет.
— С момента, как я уехала из Австрии, — признаюсь я. — Ты… Я боялась, что ты найдёшь. И… Ну, это вылилось в кошмары.
— Не нужно было прятаться. Всё равно закончилось так, что ты в моих руках.
— Нужно было.
Я не жалею. Ни секунды. Потому что я успела. Я успела вырвать себе эти жалкие, драгоценные несколько лет.
Эти годы не были пустыми. Я не зря пряталась. Я не зря врала. Они стоили этого.
Я сделала то, что хотела.
— Упрямая, — недовольно цедит Мансур.
— Угу, — я киваю, даже не открывая глаз. — И раньше такой была. Ты знал обо мне всё сразу, Мансур. Я была честна.
— Не пизди мне за честность. Не после предательства, Мили.
— Ну, до него… Ты знал обо мне всё. А вот я... Я не знала, с каким человеком связываюсь. Иначе я бы не…
— Что? Не подошла? Я понял. Мне дохера раз приходится переспрашивать, потому что у тебя хуёво со слухом, да?
— Эм… Нет?
— Я тебе уже сказал. С первого взгляда на тебя я решил, что ты окажешься подо мной. У тебя не было шансов.
Всё внутри стягивает. Дрожит. Пульс сбивается. Осознание — хладнокровное и безжалостное — разливается по венам.
У меня и правда не было шансов. Ни малейшего. Он всё решил за меня. Сразу. Без права на выбор. Без шанса на спасение.
Я поджимаю губы, стараясь не двигаться. Хочу исчезнуть. Раствориться. Но он и так вжимается в меня каждой клеткой.
Его пальцы чуть шевелятся, поглаживают, неосознанно. Тело пульсирует. От страха. От трепета. От жаркой близости.
В комнате тихо. Очень. Даже слишком. Только наше дыхание. Но впервые за всё это время энергетика Мансура не давит. А словно обволакивает.
Мне становится спокойнее. Хуже всего то, что я это чувствую. Чувствую — и пугаюсь. Потому что если рядом с ним мне спокойно, то с миром явно что-то не так.
Он не касается меня дальше. Не обнимает крепче. Просто лежит. Молчит. Тепло его тела медленно проникает под кожу.
И я начинаю верить, что, может быть, он просто заснул. Дышит ровно. Глубоко.
Я чуть ёрзаю. Осторожно. Тело ломит, хочется изменить позу. Изнываю от безделья.
Хочется пошевелиться, отдышаться — но только я пытаюсь отстраниться, как Мансур тут же впечатывает меня обратно.
— Спи, Мили, — хрипло бормочет он.
— Я не смогу заснуть, — отвечаю так же тихо. — Я не могу. Глупо, но я боюсь повторения кошмаров. Если я сразу засыпаю, то потом снова плохие сны.
— Повторения не будет.
— Ты теперь и сны мои контролируешь?
— Я же обещал тебе защиту, нет? Даже от самого себя в твоих снах.
Я фыркаю. Вот уж спасибо, господин великий, что даже мои сны берёшь под своё дурацкое, хищное, самодовольное командование.
Он и правда верит, что может решить всё. Абсолютно всё. От того, где я буду сидеть, до того, что мне будет сниться.
Тепло от его ладони расползается по моим рёбрам. Он держит меня под грудью, будто специально выбрал такое место: не слишком интимно, но и не дистанцированно. Властно.
Его дыхание тёплым током касается моей щеки. И я жду, когда он снова заснёт. Крепко, чтобы я могла уйти.