Но с каждой минутой я сама перестаю дышать нормально. Становится тепло. Невыносимо, липко, тягуче тепло от того, как близко он ко мне.
Мысли вязнут, как в сиропе. Не могу их разгрести. Тело становится лёгким, как будто плавится в какой-то горячей ванне.
Веки слипаются окончательно. И я не помню, в какой именно момент перестаю слушать его дыхание.
Когда именно перестаю держаться из последних сил. Просто отпускаю всё. Проваливаюсь куда-то в мягкое, вязкое, тёплое. Бессовестно уютное.
Чертов Мансур.
Он снова прав.
Больше этой ночью мне не снится ни один кошмар.
Глава 19
Мансур
Тамила бесит.
Просто, сука, бесит.
Не визжит, не ноет, под ногами не путается. Исчезает так, будто её нет. Дом здоровый, хватает пространства, и всё равно — я знаю, что она где-то рядом.
И от этого будто под кожей загорается зуд, не дающий покоя.
Пиздец, как бесит.
Иногда ловлю себя на том, что специально выбираю маршруты в доме, чтобы с ней не пересекаться.
Настолько, что обхожу кухню через служебный коридор, как ёбаный слуга. Барин в собственном доме прячется от девки, которую сам сюда притащил.
Но даже это не спасает.
Гудит в крови. Чёртова девчонка. Как мина под кожей. Тянет к ней. Жжёт внутри, зудит, сводит.
Сука, думал, закрою гештальт — и всё. Нашёл, забрал, получил. Дальше по накатанной: держу под рукой, слежу, чтобы не вякала. И постепенно отпустит.
Не отпустило.
Только сильнее стало.
Иногда хочется схватить её за шею и тряхнуть. Чтобы рот прикусила.
Чтобы перестала мелькать на краю зрения, чтобы не пахла так — сладко, наивно, как девочка, у которой под кожей горит то, что должно было принадлежать мне.
Мне, блядь, а не этим двум годам свободы, которых я ей не давал. Не разрешал.
Хорошо, что дел дохера. Пашу как проклятый. Фонды. Переговоры. Махинации, которые нельзя доверить никому. Люди, которых вербую. Враги, которых вычисляю.
Почти не бываю дома. Возвращаюсь — только поспать. Иногда даже ночую в офисе, в апартаментах над залом.
Потому что знаю: если останусь, если снова её увижу — сорвусь. А мне пока нельзя. Ещё не время.
Я наливаю себе воды. Пью большими глотками — чтобы заглушить жар внутри. Потому что мысли опять уводят не туда. Опять к ней.
Подхожу к камину. Тот уже разожжён. Слишком тепло, даже жарко, но я всё равно стою близко. Смотрю в огонь.
Прикрываю глаза. И будто в голове — гудок тепловоза. Глухо, гулко, с нарастающим давлением.
Не просто гудит — давит изнутри, будто череп сдавливают тисками. Третий день на трёх часах сна. Спарринги. Совещания. Переговоры. Проверки объектов. И снова, сука, спарринги.
Лишь бы не сорваться. Лишь бы держать себя в кулаке.
Когда жил в той чертовой дыре под названием клиника, лежал на койке и плевался собственной болью — пообещал себе. Всё. Хватит.
Больше никакой вседозволенности. Никакой разболтанности. Никаких веществ, размывающих мозги.
Я был тем, кто прожигал жизнь. Прожигал тела, судьбы, бабки. И себя.
Теперь — нет.
Теперь я холод. Я структура. Я контроль.
Но, сука… Эта девчонка — как заноза в мозгу.
Даже не делает ничего. Просто… Есть. В доме. В пространстве. В воздухе. В тишине. В ебучем эхо в коридоре.
Я могу не видеть её сутками, и всё равно — она в моей крови. Живёт там. Как вирус, которому плевать на иммунитет.
— Мансур? — раздаётся её голос.
Я разворачиваюсь. Охереваю. Потому что она впервые сама нашла меня.
Тамила стоит в дверях, как непрошенный гость. В глазах — неуверенность, но губы поджаты, плечи выпрямлены.
Девчонка обычно прячется. Молчит. Умная. Понимает, где находится, с кем. Не нарывается.
— Потерялась? — я делаю глоток воды. — Или осмелела?
— Осмелела, — отвечает она с дрожью. — Я… О, ты камин разжёг?
— Да.
— Ну, это мило. Вообще, у тебя здесь очень красиво. И…
— Манипуляции — это не твоё. Ближе к делу.
Поджимает губы, краснея из-за того, что поймал её на манипуляции.
Хорошо краснеет, сука. Прямо как надо. Натурально, по-женски. Грех не оценить.
— Да, прости, — она заламывает пальцы. — Я просто… Я думала… Я хотела с тобой договориться.
— Мы уже.
Я тянусь за пачкой сигарет на каминной полке. Щёлкаю зажигалкой. Вдох. Дым ложится в лёгкие, как старый друг.
— Я помню, — кивает. — Но… Слушай, я знаю, что ты откажешь. Но мне нужно попробовать. Возможно… Возможно, мы как-то могли бы договориться о выходном?
Я выдыхаю медленно. Что за хуйня? Будто мы, блядь, в офисе. Словно я — её начальник, а она — ассистентка, просит отгул на свадьбу сестры.