— Ладно, — вздыхает бабушка. — Иди отдыхай тогда. Утра вечера мудренее, на свежую голову и подумаешь.
— Хорошо, — киваю я. — Да. Я придумаю, что делать дальше.
— Я в тебе не сомневалась. Ты всегда была умненькой.
Если бы я была умной — не оказалась бы в этом месиве.
Умная бы спряталась. Умная бы молчала. Умная бы не вернулась.
Я направляюсь к спальне, желая выдохнуть. Хоть немного времени отдохнуть.
Но не успеваю сделать и трёх шагов.
БАХ.
Резкий грохот.
БАХ-БАХ-БАХ!
Кто-то долбит в дверь. С такой силой, будто хочет снести её с петель. Звон железа, хруст замка.
Я вздрагиваю всем телом. Горячая волна страха взлетает от живота к горлу. Сердце уходит в пятки.
Бабушка замирает у стола. Я хватаюсь за косяк, чтобы не упасть.
Удары снова. Металл гудит.
— Открывай, Мили! — звучит разъярённый голос Мансура. — Я знаю, что ты там!
Глава 24
Мансур
Тамила
Ужас разрывает меня изнутри. Ноги подкашиваются, грудь сжимается. Я не дышу — я захлёбываюсь воздухом.
Как он нашёл? Как?
Паника захлёстывает с головой. Горячая. Вязкая. Не дающая думать.
Я делала всё правильно! Я сменила маршруты, одежду! Я вела себя, как тень, как пыль, как никто.
Я сама его привела к семье. Своими руками.
— Окно! — шепчет бабушка, хватая меня за руку. — Ты же специально выбирала квартиру низко… Ты сможешь выбраться, Милка!
Я киваю. Автоматически. Неосознанно. Но я почти не слышу её. Мои уши заложило. Как в вакууме. Как под водой.
Я не выберусь. Он наверняка поставил охрану. Он всегда всё рассчитывает. Он продумал каждый шаг.
А если даже нет… Если вдруг я успею выпрыгнуть, убежать, исчезнуть — они останутся. Мои. Самые дорогие.
И тогда весь этот побег потеряет смысл.
Я сжимаюсь, как пружина. Дыхание рвётся, плечи ходят вверх-вниз. Хочется завыть, закричать, ударить себя, вернуть время назад.
Мне так страшно, что хочется исчезнуть. Просто стать воздухом. В груди жжёт, как будто проглотила уголь.
Я обхватываю себя руками — словно это может удержать от того, что рвётся наружу.
И теперь остаётся только глотать эту горечь. Принимать, что я не могу ничего исправить. Поздно.
— Идите в спальню, — говорю я, стараясь держать голос. — И не выходите, пока я не попрошу. Закройтесь.
— У нас нет замков здесь… — бабушка смотрит на меня, вздыхая. Но взгляд у неё такой будто она уже прощается.
— Чёрт. Тогда просто… Просто сидите там. Тихо. Я его уведу. Я что-то придумаю. Главное — не выходите. Пожалуйста. Просто будьте в безопасности.
Она не отвечает. Только смотрит. Долго. Испуганно. Как будто в последний раз.
Мне от этого взгляда хочется свернуться на полу и выть.
Бабушка уходит. Медленно. В дальнюю комнату. Прикрывает дверь.
Я остаюсь одна. Задерживаю дыхание, пока в лёгких не начинает жечь.
И тогда я делаю шаг. Открываю дверь.
Мансур
Грудь подминает ненависть. Она расползается, холодная и шершавая, по связкам, по мышцам, по кончикам пальцев.
Мне жарко. Хочется разорвать. Хочется вжать лицо в ладони, почувствовать треск её стыда.
Мне зудит всё. Кожа под воротником. Шевеление мышц рук. Глотка. Меня разламывает, херачит внутри.
Кровь бурлит, расплёскивая кислоту по внутренностям. Всё натягивается в ожидании мести.
Я заношу руку для нового удара. И в этот момент дверь распахивается.
На пороге — Тамила. Дрожит. Глаза — огромные, губы сжаты. Пытается укутаться в безразмерную толстовку.
Моё раздражение вспыхивает как бензин. Какого хуя она сбежала, чтобы потом стоять и дрожать?
Я приближаюсь. Я вижу, как она вздрагивает, как взгляд бегает, как губы открываются в мимолётной, невнятной мольбе.
— Я выхожу, — хрипит она. — Всё, возвращаюсь с тобой…
— Хер там.
Я рявкаю, как зверь, наваливаюсь на неё всем телом. Не дам. Не позволю. Не поверю ни на слово.
Мои пальцы — как стальные клещи — вжимаются в её плечи. Я силой разворачиваю её и вталкиваю обратно в квартиру.
В этот захудалый коридор с облупленными стенами и сраной тряпкой у порога.
Она вваливается внутрь, теряя равновесие, а я захожу следом, шаг тяжёлый, глухой, как выстрел.
— Что ты делаешь?! — она охает, пячась. — Я же сказала, я не буду убегать. Ухожу и…
— Хочу посмотреть, какого хуя ты сюда сбежала, — рычу я.
— Нет! Погоди!
О, а вот и оно. Паника в глазах. Настоящая. Сырая. Болотная. И главное — не за себя. Она боится за что-то здесь.