Это частое явление, когда к работницам пристают гости, обычно мне на это плевать, потому что редко, кто переходит границы дозволенного, да и многие только рады попасть в постель к богатому папику и стать любовницей.
Одна девчонка, которая работала год назад, так замуж даже вышла, я только этому рад, свадьбу именно здесь и играли. Такой был от меня подарок, ведь это было сенсацией города.
А вообще, для секса есть другие девочки, правда работают они не всегда, а по особым дням, у нас тут все же не бордель, а развлекательное заведение.
Однако, увидеть то, как к Злате, к той, что мне нравится, домогается клиент, я никак не планировал.
Впервые ощущаю чувство собственности не к вещам, а к женщине, хотя раньше не замечал за собой никакой ревности, допустим, к моим недолгим спутницам. Всегда было похер на всех, а сейчас я буквально готов отрывать руки этому придурку.
Знаю, что нельзя показывать свои эмоции напоказ, поэтому натягиваю на лицо улыбку и прокашливаюсь, чтобы он обратил на меня внимание.
Бухой мужик кидает на меня взгляд, ухмыляется и пытается посадить испуганную Злату на колени, а его знакомым все равно на то, что девушка сопротивляется.
А если бы меня здесь не было…
Нет, идея работать ей в зале, оказалась не самой удачной. Пусть снова уходит на кухню. Так мне будет спокойнее.
— Я же предупреждал, что к сотрудницам, которые занимаются столами, приставать нельзя, — говорю я, как можно более спокойно.
Желание накинуться на него с кулаками просто невыносимое. Ещё минута, и я перестану себя контролировать, адреналин уже ударил в голову.
— Как это нельзя? Всегда же было можно, если те не против, — ржет мужик, тем самым только сильнее меня раздражает. — А за определённую сумму с ними можно познакомиться поближе…
Вздыхаю.
— Злат, ты не против, чтобы наш клиент тебя снял? — спрашиваю у девушки.
Сжимаю кулаки, когда замечаю, как сильно она побледнела, а в умаляющих ее спасти глазах скопились слёзы.
Когда я ещё недавно посадил на свои колени, такого не было. Да, она тоже была недовольна, но в ней не было страха.
— Против, — хрипит она, пытаясь вырваться.
Подхожу к ним ближе и притягиваю ее на себя, отцепляя назойливые, грязные руки жирного ублюдка.
— Ты ее услышал, — голос меняется на более жесткий, кидаю на девушку взгляд. — Ты можешь идти работать дальше.
Кое-как ее отпускаю, хотя она так мило ко мне прижалась, что сердце невольно защемило от необычной нежности.
Она такая крошечная и невинная, как ее можно обижать? Кажется, что сильнее надавишь и сломается, во всех смыслах.
Я ее просто обязан защищать и дело даже не в том, что она на меня работает. Она… Она мне ещё должна помочь с учёбой. Она ещё не была в моей постели. Она… Она просто мне небезразлична. Пора это признать. Пока она мне нравится, ее больше никто пальцем не тронет.
— Спасибо, Мирон Николаевич, — говорит девчушка, опустив глаза вниз, забирает поднос и быстро убегает.
Облегченно выдыхаю, хотя проблему все ещё необходимо решить до конца.
Я знаю, что это дорого мне обойдётся, однако другого выхода не вижу.
— А тебя я прошу покинуть мое казино, — говорю своему постоянному клиенту, который каждые выходные оставляет здесь кучу денег.
— Не понял, — выдыхает он, смотря на меня, как на умалишенного.
Так и есть. За пару лет я мало кому говорил, что двери сюда закрыты, уже и не припомню, когда такое было в последний раз.
Клиент должен сильно накосячить, а если кто-то распустил руки на официантку – это небольшая шалость.
Сам не понимаю, что творю, ведь можно просто Злату не ставить обслуживать стол, где отдыхает этот мужик, можно отправить её обратно на кухню.
Вариантов много, но тут уже задето что-то глубоко во мне, ведь ещё в прошлый раз я предупредил, чтобы он ее не трогал.
— Ты сейчас же встанешь и уйдёшь по-хорошему, больше тебе тут не рады, — пытаюсь продолжать говорить спокойно.
На нас все за столом обращают пристальное внимание, явно забавляясь данным шоу.
Значит, назад дороги уже нет.
Надеюсь, что Златочка хорошо меня за это отблагодарит, я из-за неё влезаю в настоящую задницу.
Мне не страшно, нет, просто так моя репутация может подпортится.
— Что? — охреневает мужик, в момент краснея, как помидор. — Как ты со мной разговариваешь, щенок? Знаешь, кто я? Знаешь, что мы с твоим отцом хорошие друзья? Да как ты смеешь мне приказывать! Я буду сюда приходить, как и раньше! Буду трогать этих потаскух, буду их трахать! Я за все тебе плачу!
Тяжело вздыхаю, ища в себе силы, чтобы не прикончить ублюдка, который слишком много на себя берет.