«Стендаль»
От лица Стефано:
Я не был готов к тому, что вошло в гостиную.
Малена… Нет, не девчонка из семейных фотографий, не плюшевая «пробочка», которую мама таскала за собой по праздникам. А женщина. Настоящая. Опасная.
Я смотрел на неё так, будто впервые видел женскую красоту — ту, которая попадает в кровь, как яд, и отравляет все мысли.
Чёрное прозрачное платье. Слишком короткое.
Слишком честное. Слишком… вызывающее, чтобы я мог это проигнорировать.
Тонкая ткань не скрывала ровным счётом ничего. Её грудь, мягкая, упругая, с предательски затвердевшими сосками — просвечивала до последней линии.
Это было не просто откровенно.
Это было нагло.
Непозволительно.
Запретно. И, чёрт возьми… возбуждающе.
Я поймал себя на том, что задержал дыхание. Давно со мной такого не было.
Слишком давно.
Я заставил себя моргнуть — и закрыть ей доступ к тому, что промелькнуло в моих глазах.
Конечно же, я не дал ей ни капли власти. Ни шанса подумать, что хоть чем-то задела меня.
— Здравствуй, дядя… — сказала она.
— Что это на тебе? — я нарочно окинул её холодным взглядом, будто критикую дырявые тряпки, а не совершенство. — Ты выглядишь как… низкосортная провокация. В моём доме так не ходят. Переоденься.
Она подняла голову, как маленькая разъяренная львица.
— Я не обязана жить по вашим правилам.
— Пока ты под моей крышей, — усмехнулся я, — обязана всё, что я скажу и прикажу.
— Я не вещь.
— Ты уверена? — я медленно наклонился к ней. — А ведёшь себя именно так — блестящая игрушка, которая думает, что может диктовать условия. Не думай, что если живешь за счет родителей — значит тебе все дозволено. Я быстро спущу тебя на землю. Будешь плохо себя вести — твоим новым домом станет будка для моих собак.
Она вспыхнула от ярости — и в этот момент была прекраснее всего. Я даже почувствовал, как меня пробивает тёплая волна раздражающе сладкого желания.
Мама вмешалась, истерично расправляя свои крылья над девочкой, но я видел только Малену — её гнев, её влажные глаза, её дрожащие губы.
И эту дрожь вызвал я.
Мне это понравилось.
— Стефано, прекрати! Ты ведешь себя некрасиво. — Мама обняла её, — привет, пробочка. Я так рада тебя видеть.
— Надеюсь, ты больше не лазишь по взрослым вещам, пробочка, — ухмыльнулся я. — В прошлый раз в твоём рту оказался предмет, предназначенный совсем не для детских игр. Мы та знаем, ты любишь такое подбирать своим ртом.
Она побледнела.
А потом развернулась и убежала со слезами.
И почему-то это разозлило меня сильнее всего.
***
— Стефано, твое поведение в нашем доме неприемлемо. Так нельзя себя вести!
— Тебе стоит посмотреть, как она одета, мама.
— Чего ты там не видел? Она молодая, грудь и грудь. Молодежь не носит бюстгальтеры.
— Я для нее дядя! Она должна знать перед кем стоит! Завтра, она будет плавать голышом в моем бассейне, ты тоже будешь это поддерживать?
Мать выдохнула и ушла, понимая, что со мной спорить бесполезно.
— Ты ведешь себя странно, Стеф… — покосился на меня Роберто.
— Я никому не позволю так себя вести в моем доме.
— Она девушка, надо быть с ней нежнее…
— Пошла она…
***
От лица Малены:
От лица Малены
Я ворвалась в свободную комнату, упала лицом в подушку и закричала в неё так громко, что горло обожгло.
Слёзы текли сами, горячие, унизительные.
Он смотрел на меня так, будто я — мусор под его ботинком.
Хотя… была другая правда. Он смотрел на меня так, будто знает обо мне то, что я скрываю даже от себя.
От этого хотелось исчезнуть.
Раствориться. Провалиться в землю.
Если бы под рукой было лезвие — я бы… я не знаю, что бы сделала, но точно довела бы себя до греха.
Бабушка нашла меня быстро. Её объятия были мягкими, тёплыми — единственное безопасное место в этой ледяной вселенной. Она гладила меня по волосам, говорила, что любит, что всё исправит, что увезёт меня подальше от всех.
Её слова были как плед, которым тебя накрывают в разбитом холодном доме.
Она помогла мне смыть с себя дрожь, страх и стыд.
Наполнила горячую ванну, тёрла мою спину, целовала макушку — и каждый её жест был пластером на раны, которые оставил он.
После того как бабуля ушла, я долго лежала в джакузи среди струй горячей воды. Гламурная ванная была как храм.
Но мысли — как клубок змей.
Стефано. Его голос. Его глаза. Его тело…