Он натянул на меня свою футболку, поднял за плечо, швырнул через плечо и бросил меня в машину, как вещь, которую надо срочно убрать с дороги. Я только успела крикнуть, и на моих губах уже стояли слёзы.
— Ты мне не отец! — кричала я, всхлипывая. — Я — твой дядя! — ответил он, и в его голосе прозвучало не только раздражение, но и яд решения. — Я несу за тебя ответственность! Тебе что хочется так сильно раздвинуть ноги? Киска чешется, да?
Он обвинял меня в том, что Роберто хочет «сделать со мной то, что полагается» — слова, полные унижения. Я отвечала, как могла, пытаясь выбить из него хоть каплю человечности. Но в ответ слышала только ярость, которая легко превращалась в угрозу.
— Беги, — прошептал он снисходительно, когда машина остановилась на светофоре, — беги, пока я не поймал тебя. Ты сама знаешь, чем это закончится.
Я вышла из машины. Ноги дрожали, голос уходил в слабый писк. Я побежала по пустой дороге, лишь бы уйти как можно дальше от его присутствия, от его руки, от этого чувства, что я — вещь, которой можно распоряжаться.
За спиной услышала мотор. Он поехал следом. И кажется, мне будет конец…
Глава 14 Воспитание мисс Монтель
Песня к главе: «Furies — NineOneOne»
Теперь хорошее воспитание — только помеха. Оно от слишком многого отгораживает. Оскар Уайльд, «Женщина, не стоящая внимания»
От лица Малены
Я бежала, не думая ни о дороге, ни о том, куда ведут мои ноги. Сердце билось так, будто хотело вырваться из груди — не от усталости, а от стыда и злости. Он поднял на меня руку. Не просто руку — руку дяди, хозяина дома, человека, который до вчерашнего вечера был для меня в первую очередь родственником. Это ощущение растоптало что-то внутри: гордость, чувство защищённости, последнюю надежду на человеческую теплоту.
Я вбежала в маленькую кофейню и, не оглядываясь, спросила, где туалет. Кабинка — моя слабая крепость. Холодная вода в лицо, зеркало. Футболка дяди — на мне; её запах странно успокаивал и в то же время раздражал. Зачем такие мужчины так вкусно пахнут? — подумала и фыркнула про себя.
Ноги дрожали не только от бегства. Я пыталась придумать план: куда идти, что сказать, как выжить. Сидеть и плакать было не в моём репертуаре — я умела действовать. Но в голове оставалось одно воспоминание: удар, его голос, его холод. Я хотела, чтобы кто-то сказал ему: «Ты не имеешь права», — но такого человека рядом не было.
Я зашла в кабинку, приподняла футболку, опустила пальцы в трусики и начала массировать свой бугорок. Это было мое единственное успокоение. Второй рукой, я сжимала свою грудь. Мне правда не хватало мужской ласки. Я все время думала о том, как быстрее потерять девственность, чтобы быть свободной, но, в то же время, я думала о том, чтобы потерять её с кем-то особенным . Я уже была на грани кульминации…
Вдруг в кабинке раздался резкий топот и голос, такой знакомый, что мышцы сжались немедленно. Дверь открылась с грохотом; кто-то хлопнул полотенцем по раковине — и он стоял в дверях, высокий, сжимая в кулаке какой-то предмет, взгляд — как лезвие.
— МАЛЕНА! — его крик отозвался глухо и близко. — Выходи! Или я буду выбивать каждую чертову дверь!
Я сделала вид, что дрожу, будто мне очень плохо. Он не скрывал раздражения; казалось, каждое его движение было рассчитано, чтобы вернуть контроль.
— У меня… диарея, — выдала я, и сама чуть не рассмеялась от абсурда ситуации.
Он улыбнулся не по-доброму и ударил кулаком по двери, от чего мелкие предметы на полке задрожали.
— Перестань врать, — отрезал он.
— Дядя, мне кажется или вы сошли с ума? Мне что достать с унитаза фекалии и продемонстрировать их вам, дабы чтобы вы убедились в правоте моих слов? Хотя нет, может я лучше раздвину свои булки и вы увидите бутерброд, как между моих ягодиц смазано шоколадной пастой?
— ТЫ НЕНОРМАЛЬНАЯ, МАЛЕНА! — Выругался он и ударил кулаком в дверь
Я не стала продолжать фарс. Лучше показать слабость, чем дать ему повод сорваться ещё сильнее.
— Мне правда плохо, — сказала и чуть ослабила подбородок, чтобы он видел, что я не наглая истеричка. Мне хотелось выиграть время.
Он прислушался, выдохнул, будто сам не понимал, почему ему вдруг не хочется ломать всё на своём пути, и пригрозил тихо:
— Я могу помочь. Тебе нужны таблетки? Мне принести воды?
Эта забота звучала как издёвка. Я почувствовала, как в груди поднимается странное облегчение и тут же — вторая волна злости. Мужчины умеют маскироваться: сегодня — заботливый дядя, завтра — хозяин и палач.