— Кажется, мне надо сделать клизму... - проговорила я, закатывая глаза
«Ну давай же... черт...» — Злилась я
— Я с удовольствием промою тебе кишечник, Малена
— О, да!— Застонала я, понимая что этот стон случайно вырвался. Меня накрыло волной, именно после того, как он сказал что готов промыть мне кишечник.
«Это что, он предлагает мне ролевые игры по взрослому?»
— Ты так застонала... - Усмехнулся он
— Потому что у меня был запор... - Смеялась я
— Выходи! Я жду тебя!
— Я боюсь…
— Я не кусаюсь…
— Подождите меня на улице, мне надо вымыть руки...
—Хорошо. — Сказал он и я вроде уходящие услышала шаги, радостно открыв дверь кабинки я вышла и только собиралась подойти к умывальнику, как Стефано перехватил меня и посадил меня на раковину, он прижал меня к зеркалу, сжимая горло, другой рукой он перехватил мою кисть и взглянул на мои мокрые пальцы
— Аромат совсем не диареи.
— А чего же, доктор? — Закусила я губу.
Я взглянула на него, сама того не ожидала, как он приложил мои пальцы к своим губам, а после начал слизывать с них остатки моего возбуждения, в этот момент низ живота свёл в тугой узел...
— Сладкий, девственный и насыщенный аромат возбуждения... — Хрипло Произнес он, от чего по телу пробежали мурашки
— Ты ведь знаешь, что ты поплатишься за обман и за ту выходку на пляже?
— Ты дал мне пощёчину!
— Ты это заслужила...
— Мне что теперь нельзя ни с кем общаться?
— Нельзя. Только со мной!
— Я не твоя собственность, дядя! Иди ублажи Кристал, она в тебе нуждается как никогда... - Съязвила я
— А ты разве не нуждаешься? - Приблизился он ко меня и я почувствовала свой аромат на его губах
— Поцелуй меня... — прошептала я, на что он улыбнулся и отпустил меня.
— То что было вчера — ошибка, Малена...
— Мы оба знаем что это была не ошибка. Глаза не врут! — Фыркнула я и слезла с раковины
— Да, но, глаза не умеет говорить, а это значит что нет доказательств...
В итоге он купил мне кофе — холодный, без сахара — и мы вышли на улицу. Я шла рядом, ощущая, как вокруг всё замедляется. В его присутствии любое движение казалось наблюдаемым и оцениваемым.
— Ты наказана, — сказал он, когда мы вошли в дом.
Я фыркнула от бессилия, но не отступила взглядом.
— И чем же? — спросила я, делая вид, что договариваюсь. Мне нравилось играться с огнём.
— Это значит — пора вымыть твой грязный язык мылом! Марш в мой кабинет! — отдал он команду. — Будет разговор.
Он не сказал «пожалуйста». Он не стал поднимать руки. Голос был достаточен. Я знала, что «разговор» у него всегда звучит иначе: это и приговор, и испытание, и способ доказать власть. И всё же, внутренняя искра радости — тайная, почти виноватая — зажглась у меня: не зря я сюда приехала. Я жаждала не только наказания — я хотела, чтобы кто-то расколол меня и собрал по-новому, даже если этот кто-то был опасен до последней капли.
Я поднялась по ступенькам на третий этаж. Его кабинет мне виделся теперь как сцена, где будут разыграны все те роли, которые мы долго удерживали в себе: он — дирижёр, я — бунтарка, и грань между болью и наслаждением изящно стирается словами. Входя, я слышала его шаги за спиной, ровные и уверенные. Он закрыл дверь — не грубо, аккуратно, как тот, кто знает, какую тишину он вызывает.
— И зачем мы сюда пришли? Что я должна сделать? — Облокотилась я на кожаный диван
— Раздеться до гола... — Сел он в своей кресло, в его глазах засверкали огоньки.
«Кажется, в нем жил сам Дьявол...»
— И всё?
— Разденься для начала... — спокойно сказал он, на что я закатила глаза и стянула с себя его футболку, а после трусики от купальника.
Он осматривал мое тело с ног до головы, кажется, что только один его взгляд мог довести меня до экстаза... он словно прикасался ко мне...
— Облокотись над моим столом...
— Зачем?
— Я разрешал говорить?
— Нет, дядя.
— Тогда, делай, то что я тебе приказываю! — Его тон стал грубее и властнее, я не стала спорить, я легла на холодный, дубовый стол. Ладошки вспотели, а ноги затряслись...
«Что черт возьми сейчас будет? Я что снимаюсь в фильме пятьдесят оттенков серого?»
Он встал позади меня и положил свои большие и горячие руки на мои ягодицы. Я сразу же дёрнулась, он начал медленно сжимать их и водить пальцами по позвоночнику, а после на пояснице.
— Ты ведь этого хотела, пробочка? - Усмехнулся он, на что я промолчала, чувствуя, как щеки покраснели.