— И как же это… это… наркотическое отравление происходит? — спросил он с явной долей иронии в голосе.
— Он подсыпает мне их в еду и напитки либо же в открытую силой заставляет меня принимать таблетки, содержащие сильные наркотические вещества. Я сплю целыми днями.
— Неужели?
— И пока я нахожусь без сознания, он приводит в дом посторонних людей и позволяет им заниматься со мной сексом.
— Так вы говорите, это происходит, пока вы находитесь без сознания?
— Да. Он снимает это на видео. Для него это что-то вроде фетиша — ему нравится наблюдать, как люди занимаются сексом, даже сильнее, чем если он делает это сам.
— Понятно, — задумчиво сказал Свенсон. — Как вы думаете, почему он так себя с вами ведет?
— Поначалу мне казалось, что это любовь, но это далеко не так. Это какая-то одержимость. Хотя я до сих пор не понимаю, почему он на мне так зациклился. Вам бы не мешало его тщательно проанализировать и это выяснить. Готова поспорить, это как-то связано с его матерью. Здесь вам работы непочатый край, хватит на всю врачебную карьеру выяснять, что у него там щелкает в мозгах. Он просто сумасшедший.
Они с Джорданом снова обменялись многозначительными взглядами. Не знаю, что там ему наплел обо мне Джордан, но получалось, что я сейчас только подтверждала диагноз, который Свенсон уже успел поставить заочно.
— Мистер Блэр, — Свенсон показал ему на дверь, — не могли бы вы выйти в коридор, а мы с Мэг тем временем побеседуем с глазу на глаз.
— Конечно, — с готовностью согласился Джордан.
Он ободряюще потрепал меня по плечу — я вся напряглась: мне было невыносимо терпеть его прикосновения. Даже от такого незначительного проявления неприязни с моей стороны он болезненно поморщился и горестно вздохнул.
— Я просто хочу, чтобы ты поправилась, Мэг. Ты же понимаешь это, так ведь?
— Да уж, — фыркнула я. — Ты не сегодня завтра меня убьешь. И не притворяйся, что это не так, больной ублюдок.
— Ты хотя бы представляешь, как мне больно слышать от тебя такие обвинения?
— Ты убил Бритни и убил Стива, меня тоже убьешь, как только придумаешь, как все провернуть, чтобы тебя не поймали.
— Кто такие Бритни и Стив? — тут же оживился Свенсон.
— Бритни — моя первая жена, — охотно пояснил Джордан. — Она утонула много лет назад. Это был несчастный случай.
— А Стив?
— Это ее бывший парень. Он недавно погиб во время ограбления. Собственно, после этой новости она и стала двигаться по наклонной.
Я презрительно рассмеялась.
— Стива не ограбили. Мне удалось с ним связаться и попросить помочь отсюда сбежать, из-за этого Джордан его и убил.
Джордан усмехнулся доктору.
— Теперь видите, что я имел в виду? Эти бредовые идеи прочно засели у нее в голове, и она не может от них избавиться. Они сводят ее с ума.
— Иллюзии иногда могут казаться вполне реальными, — ответил Свенсон, — человеку, который от них страдает.
— Вся наша жизнь превратилась в настоящий ад, — пожаловался Джордан. — Мы не можем даже выйти прогуляться, потому что я все время боюсь, что она начнет приставать к прохожим на улице, говорить им всякие глупости. Так не может дальше продолжаться.
— Не может, конечно, не может, — согласно закивал Свенсон. — Вы и не должны были.
Я раньше даже не догадывалась, что Джордан такой замечательный актер. Он выглядел таким подавленным, терпеливым, самоотверженным мужем с истеричной невыносимой женой. И Доктор Тед проглатывал все это и не кривился.
— Мне невыносимо видеть ее такой, — сказал Джордан. — Ей нужно назначить какой-то курс лечения.
— Именно поэтому я здесь, мистер Блэр.
— Не говорите так, будто меня здесь нет, — возмутилась я.
— А мы и не говорим, Мэг, — заявил Свенсон и взглядом указал Джордану на дверь, стремясь поскорее его выставить и всерьез начать сеанс психотерапии. — Почему бы вам пока не подождать снаружи? Если нужно будет, мы вас позовем.
— Расскажи ему все, Мэг, — сказал Джордан с надрывом. — Я не могу до тебя достучаться, так, может, хоть ему удастся.
— Мы с Мэг поладим. — Доктор Свенсон лучезарно улыбнулся.
Джордан вышел, однако я была уверена, что недалеко. Он наверняка крутился где-то неподалеку и подслушивал, чтобы, как только доктор уйдет, можно было использовать мои замечания как повод для наказания. Перспектива навлечь на себя его гнев делала откровенный разговор опасным, и все же я решила рискнуть.
Я села и почувствовала, что замерзаю. Я закуталась в полотенце, как в шаль.