- Мои вкуснее? – смеется он.
- Конечно. А ты не знал? Попробуй.
Протягиваю ему ролл из той коробки, что ближе ко мне – подношу на палочках ко рту. Он медленно и задумчиво жует ролл.
- Да, ты права, вкуснее, - соглашается он.
И точно так же подносит к моим губам кусочек из своей коробки.
Мы дурачимся: прячем за напускной веселостью то, что волнует нас сильнее, чем еда. И все же наступает момент, когда откладывать разговор бессмысленно. Я осталась здесь из-за просьбы Ильи. И не для того, чтобы пообедать. Мы оба знаем, что нас влечет друг к другу.
Как женщина, я жду инициативу от Ильи. Теперь он знает все: я неопытна и напугана. Пусть прошло много лет, я все еще помню тот липкий страх, отвращение и боль. Если Илья передумает, я его пойму.
- Оставь, - говорит он, когда я хочу убрать со стола. – Потом. Иди ко мне.
Он увлекает меня на диван, усаживает рядом, обнимает за плечи.
- Ты напряжена, Тами, - говорит Илья. – Боишься?
- Не знаю, чего от тебя ждать, - признаюсь я. – Вроде бы понимаю, что если бы хотел изнасиловать, то не остановился бы… И все же…
- Прости. – Он целует меня в макушку. – Мне показалось, ты хочешь поиграть в недотрогу. Может, просто скажешь, чего ты ждешь?
- Чуда? – Я не уверена в собственных желаниях. – Только не знаю, что будет чудом… Секс с тобой или развод.
- Можешь рассказать, как это случилось?
«Это» - изнасилование. Илья деликатен, и все же я ждала вопрос.
- Не хочу повторять ошибку, - добавляет он. – Если буду знать, чего не стоит делать, будет проще.
- Ничего особенного. – Я тщательно подбираю слова, чтобы наш разговор не превратился в сеанс психотерапии. – Я училась в девятом классе, а он был старше и намного сильнее. Да и много ли надо сил, чтобы скрутить перепуганную насмерть девчонку? Было больно, мерзко и стыдно.
- И заявление, надо полагать, ты не писала…
Замечаю, что Илья напрягся: мышцы закаменели, а рука, ласково гладящая меня по плечу, замерла.
- Не писала, - соглашаюсь я. – Мама тогда еще работала в гостинице, убирала номера. Меня изнасиловал ее начальник, хозяин гостиницы. Уважаемый человек… - Я усмехаюсь. – Мне никто не поверил бы.
- Типа, сама виновата?
- А как же. Я выглядела старше своих лет, сиськи, попка… все на месте. Блузка в облипочку и юбка, едва прикрывающая трусы. Про таких говорят, мол, шалава, сама спровоцировала.
Илья тяжело вздыхает.
- Эта гостиница здесь, в Москве?
- Да.
- И он до сих пор…
- Нет. Вроде бы он продал бизнес и уехал за границу. Илья, это случилось давно, не заморачивайся.
Неужели так за меня переживает? Нет, не может быть. Или может…
Он проводит ладонью по лицу, как будто смахивает паутину.
- Ладно, да… ты права… Тами, я говорил, что не буду спрашивать согласия, но все же… Ты позволишь показать тебе, что такое настоящий секс?
- Да, - отвечаю я, не задумываясь.
Как ни странно, воспоминания уже не причиняют мне сильную боль. Я готова довериться Илье и оставить прошлое в прошлом.
- Позволишь, правда?
- Да, - киваю я. – И больше можешь не спрашивать.
Я сама тянусь за поцелуем. И сама сажусь на колени – лицом к Илье, подобрав подол платья и разведя ноги.
= 10 =
- Бесстыжая девчонка, - выдыхает Илья, когда я касаюсь промежностью его паха.
Это звучит, как комплимент. Я не употребляла алкоголь, но чувствую опьянение. Илья сводит меня с ума, заставляет забыть о правилах и законах шариата. Да, я бесстыжая.
На мне белье, на Илье – джинсы, но кажется, что я касаюсь обнаженного тела. Хочется сильнее надавить на бугор в паху.
- Не спеши, Тами, - мягко просит Илья.
Положив ладони на мои бедра, он сдвигает меня назад, ближе к коленям. Не чувствую себя отвергнутой, потому что он тут же целует грудь. Жар его губ обжигает сквозь одежду.