- Оплакиванием своих балахонов? Поверь, я обрадовался бы, будь это так.
Кто тут плачет? Провожу рукой по щеке и досадливо морщусь. Так и есть, слезы.
- Я все испортил? – интересуется Илья, потому что я упорно молчу.
- Это твой дом, - отвечаю я нехотя. – И твои правила.
- Я не буду ничего объяснять. – Он поднимается, не прикоснувшись ко мне. – Сейчас – не буду. Отец ушел. Пойдем гулять, как собирались.
- Спущусь, когда закончу, - бормочу я.
Илья кивает и уходит, оставив дверь открытой. Я слышу, как он сбегает вниз по лестнице. Все верно, мужское терпение не безгранично. Видимо, я исчерпала свой лимит. Мы договорились приятно провести время, а я упорно проливаю слезы и устраиваю истерики.
Вещи собраны. Я отношу сумку в комнату, умываюсь и тщательно наношу косметику. Переодеваюсь в широкие брюки и платье-тунику. Укладываю волосы и завязываю на голове платок.
Илья стоит у панорамного окна, когда я спускаюсь в гостиную.
- Красиво, - говорит он, обернувшись и окинув меня взглядом. – Не хватает плаката с надписью «Обратите на меня внимание».
Это тоже обидно. Я нарядилась для него, а он хочет, чтобы я выглядела невзрачно и незаметно.
- Что мне надеть? – спрашиваю я, пряча обиду. – Ты видел мои вещи, подскажи.
Илья молча кивает на диван, где лежат купленные утром шортики и топик.
- В этом… на улицу?! – изумляюсь я. – Ты с ума сошел!
Я думала, что он купил это для какой-нибудь ролевой игры. Есть же у нас в коробке бумажка с таким заданием. Но для прогулки? Ведь он знает, что я не могу такое надеть.
- Тами, Москва – не Стамбул и не Тегеран, - терпеливо объясняет Илья. – Мусульман в столице много, и даже хиджаб здесь обычен. Но все же женщина в такой одежде, как у тебя, будет привлекать внимание. Ты не росла мусульманкой, чтобы стесняться открытых плеч и коленей. Могу поспорить, что даже если ты столкнешься нос к носу со своими родственниками, они пройдут мимо, не заметив тебя в шортах. И стопроцентно увидят за квартал в традиционном наряде.
Какой-то смысл в его словах есть. Я не стала бы экспериментировать, дефилируя перед носом Мадины в шортах и топике, но Илья прав, в них я обычная москвичка. Если изменить прическу и надеть темные очки, то меня и вовсе никто не узнает.
- Переодевайся! – велит Илья.
И я подчиняюсь. А чуть позже, глядя в зеркало, не узнаю себя. Я как будто вернулась в прошлое, в то беззаботное время, когда училась в школе. И волосы впервые за долгое время не собраны в пучок, а перехвачены резинкой в «конский хвост» высоко на макушке.
- Меня арестуют, - бурчит Илья, пряча улыбку. – За совращение несовершеннолетних.
- У меня с собой паспорт, не переживай. И вообще, могу обращаться к тебе «папочка». Хочешь?
- Не вздумай! – Гримаса отвращения искажает черты его лица. – Я не настолько старый, чтобы меня принимали за твоего отца.
- Прости, я пошутила. Ты совсем не старый. И вообще… Илья, ты – дьявол!
- Интересно-то как… - Илья смотрит на меня с изумлением. – И с чего такой вывод?
- Ты постоянно меня соблазняешь. С тобой я только и делаю, что грешу. Ты искушаешь, и я не могу устоять…
- Может, я просто угадываю твои желания? – перебивает он.
Мне нечего возразить. Это как озарение, но Илья снова прав. Я делаю все, о чем давно мечтала: занимаюсь сексом с чутким и заботливым мужчиной, пробую запретное, вновь чувствую себя нужной и желанной, вспоминаю юриспруденцию, не забочусь о домашнем хозяйстве. И все же он – дьявол. Он ничего не может знать о моих желаниях, он жил на другом континенте, мы не общались. Он не может знать меня лучше, чем я сама.
Илья ведет меня в парк и берет напрокат два электросамоката.
- Серьезно? – спрашиваю я.
- Вполне, - ухмыляется он. – Не переживай, это проще, чем велосипед.
- Пф-ф-ф… Догоняй!
Все же Илья знает обо мне не все. Например, он не в курсе, что я легко управляю самокатом, велосипедом и скейтом. Дворовое детство – оно такое, не замечаешь, когда успел научиться. Просто берешь – и едешь.
Мы носимся наперегонки по дорожкам парка, а после кормим уток у пруда и едим мороженое. Парк тянется вдоль Москва-реки, и Илья увлекает меня на речной трамвайчик. Стоя бок о бок у фальшборта, мы наблюдаем, как мимо проплывают золотые купола церквей, желтые дома старой Москвы и стеклянные высотки новостроек.