Я дышу полной грудью, запретив себе думать о прошлом и будущем. Есть только настоящее: Илья, прогулка, уютное кафе с открытой верандой, вкусные синнабоны и кофе. Бутик, в который мы заскочили «на пару минуточек», чтобы уйти оттуда с вечерним платьем, туфлями и сумочкой. Салон красоты, где мне делают ногти, макияж и прическу.
Илья очень последователен и скрупулезен, он не упускает ни одного пункта из намеченного плана. Он успевает все, а я чувствую себя центром его Вселенной.
Хорошо, что это всего лишь каникулы, мой личный девичник перед свадьбой. Если бы моя жизнь вдруг стала такой сказочной, я сошла бы с ума от беспокойства. Потому что нельзя так любить. Потому что нельзя только брать, надо и отдавать. Потому что жизнь состоит не только из приятных моментов, и нужно уметь делить все – и радости, и горести.
Илья мне нравится, но делиться он не умеет. Даже об отце не смог рассказать.
Я все же углубляюсь в философские размышления, сидя в ложе Большого театра. Илья отошел, оставив меня одну, вот я и увлеклась.
- Телефон отключила? – напоминает мне Илья, вернувшись. – Что-то тебе сегодня и не звонили.
Я с ужасом вспоминаю, что звук отключила давным-давно, еще перед прогулкой. Мне было так хорошо, что за весь день даже не вспомнила о возможных звонках. И дома, когда мы переодевались, я просто переложила телефон из кармана в новую сумочку.
- Что, опять? – Илья приподнимает бровь. – Тами, ты чудо.
- В перьях… - шиплю я, проверяя телефон.
Неотвеченных вызовов немного, уже легче. Первым делом я, конечно же, звоню Мадине.
- Шайтан тебя побери, противная девчонка! – выпаливает она, не поздоровавшись. – Все огурцы в банки закатала? Нет? Бросай и возвращайся в Москву.
- Что случилось, тетушка? – выдыхаю я, предчувствуя беду.
- Ахарат завтра прилетает, утренним рейсом. Сюрпризом. К счастью, твоя мать предупредила.
- А что… Почему…
- Не знаю! Возвращайся раньше него, иначе нам обеим достанется.
- Что такое? – интересуется Илья, едва я заканчиваю разговор.
- Ничего, - отвечаю я и улыбаюсь ему. – Это семейное, все в порядке. Смотри, уже начинается!
Я отворачиваюсь к сцене и делаю вид, что все прекрасно. У меня осталось всего несколько часов свободы, и я намерена провести их так, чтобы воспоминания согревали меня всю жизнь.
= 23 =
Из театра мы сбегаем в антракте. Опера прекрасна, но мне безумно жаль тратить время на музыку, когда часы неумолимо тикают, приближая наше с Ильей расставание. Тем более, он не убирает руки с моего бедра, поглаживает и дразнит.
- Хочу тебя, - шепчу я, едва завершается первый акт.
- Уйдем?
- Да.
Илья не спрашивает, понравилась мне опера или нет, просто берет за руку и ведет на парковку, где мы оставили машину. Она стоит в укромном уголке, вокруг ни души, поэтому я позволяю Илье не только поцелуи. Он задирает подол платья, гладит меня между ног. И вдруг останавливается.
Я едва вижу его в темноте, но ощущаю горячее дыхание и слышу хрипловатый голос:
- Тами, ты уверена?
Более чем. Мне сорвало крышу, мне мало оставшегося времени. Секс в машине? Да! Иначе я буду жалеть о том, чего не случилось. Вместо ответа я кладу ладонь на член Ильи, бугрящийся под брюками, и слегка сжимаю пальцы.
- Назад, - выдыхает Илья. – Быстро!
Я перебираюсь на заднее сидение, а он набрасывает свой пиджак на спинки двух передних. Сомнительно, что нас не увидят, если кто-нибудь встанет напротив машины, но все же ощущение защищенности есть. Илья присоединяется ко мне, и его поцелуй смывает остатки стыдливости.
В нетерпении дергаю брючный ремень, пытаясь его расстегнуть, но Илья справляется с этим лучше.
- Какая же ты горячая, Тами, - шепчет он, раскатывая по члену презерватив.
Странно, ведь это его прикосновения обжигают. Он усаживает меня на колени, лицом к себе, отводит в сторону ткань трусиков и упирается головкой члена в половые губы. Ерзаю в нетерпении, одновременно расстегивая пуговицы на рубашке. Отчего-то мне важно прижаться губами к его обнаженной груди.