- Вот видишь! – упрекает он. – Сядь!
На столик он ставит пиалу, на кровать бросает мой платок и, присев на корточки, массирует бедра и икры. Да, похоже, из Ильи такой же господин, как из меня – госпожа. Я сдавленно хихикаю.
- Что смешного? – тут же интересуется он.
- Ты не умеешь быть грозным, - поясняю я.
- Так я еще не начинал, - хищно улыбается Илья. – Но уже злюсь, что ты сидела на полу после ванны.
- Илья, сейчас лето, а я не малень…
- Тс-с-с! – Он подносит палец к моим губам. – Не спорь, Тами. Встань и повернись ко мне спиной. Руки назад.
У меня перехватывает дыхание, когда Илья стягивает запястья платком: не жестко, но достаточно крепко. Я остро ощущаю уязвимость и беспомощность, и не уверена, что мне это нравится.
- Все в порядке? – Он заглядывает мне в глаза. – Тебе не больно?
- Н-не больно…
Стараюсь дышать глубоко и не поддаваться панике. Это же Илья, он не причинит мне вред.
- Только скажи, Тами, и я остановлюсь в любой момент.
- Все хорошо. – Я почти успокоилась. – Продолжай.
Руки за спиной вынуждают меня выпятить грудь, и Илья наклоняется, чтобы поцеловать соски. Он не спешит, словно смакует их вкус, а потом садится на кровать.
- Ложись. – Он похлопывает себя по колену. – Отшлепаю тебя за плохое поведение, и узнаешь, какой я грозный.
- Ик!
Мне, и правда, как-то не по себе. Это слишком необычно и… волнующе. Я определенно не готова смириться с наказанием за «плохое поведение», но любопытство сильнее страха. Напоминаю себе, что Илье достаточно моего слова, чтобы остановиться, и ложусь животом на его колени.
Кожа покрывается мурашками, низ живота сводит судорога. Мне и сладко, и страшно. Илья пододвигает ко мне подушку, и я зарываюсь в нее лицом, чтобы спрятать горящие щеки.
- Расслабься, Тами.
Илья проводит ладонью по ягодицам. Легко ему говорить! Когда он ударит? Сейчас… или чуть позже… Я жду боли, но Илья не спешит: медленно проводит пальцами по спине, вдоль позвоночника, легко массирует поясницу, мнет ягодицы. Я чувствую его ладонь между ног. Он дразнит, щекочет, гладит… но не бьет.
Оглядываюсь через плечо и натыкаюсь на насмешливый взгляд.
- Не терпится? – ехидно спрашивает Илья.
- Не можешь? – парирую я, внезапно осмелев. – Илья, признайся, что не можешь ударить.
- Не могу. – Он усмехается, легко соглашаясь. – Да, Тами, не могу. Но попробую кое-что другое. Лежи смирно.
Он переставляет пиалу. В ней что-то звякает. Илья продолжает ласкать ягодицы, и вдруг их обжигает чем-то холодным.
Лед! В пиале он принес лед. Я вздрагиваю всем телом, пытаюсь увернуться от льдинки, но тщетно. Руки все еще связаны, и Илья придерживает меня за поясницу.
- Разведи ноги, Тами.
- Не-е-ет… - молю я.
- Да! – отрезает он безжалостно.
Это сладкая пытка, на грани боли и удовольствия. Илья обводит льдинкой половые губы, трет вершинку клитора. Я взвизгиваю и дрыгаю ногами, и возбуждение все сильнее.
- Тами… - мурлычет Илья, проникая пальцами во влагалище. – Моя жаркая малышка…
Он перекладывает меня на кровать и помогает встать на колени. Руки связаны за спиной, поэтому я сильно прогибаюсь в пояснице, упираясь головой в матрас. Илья берет меня сзади: резко, но бережно. Не знаю, как ему это удается, но я чувствую мощь толчков, которые не причиняют боли, не кажутся разрывающими. Этот член словно создан для меня. Он скользит внутри, заполняя до предела, и каждая фрикция приближает к оргазму.
Не помню, когда Илья сорвал платок, освободив руки. После головокружительного полета я очнулась в его объятиях. И, немного отдохнув, мы опять припали друг к другу. О заданиях на бумажках больше не вспоминали: игра закончилась, это понятно без слов.
Мы долго не могли насытиться сексом, как два голодных зверя. Навряд ли я когда-нибудь встречу такого прекрасного любовника, как Илья. Он – мой подарок, моя сбывшаяся мечта. Если бы я выбрала независимость, у нас был бы шанс на долгую и счастливую жизнь. А, может, наш быстротечный роман так и остался бы ярким и счастливым эпизодом. Мы никогда этого не узнаем.
Я просыпаюсь в объятиях Ильи ранним утром. Он так крепко прижимает меня к себе, что выбраться из кровати незаметно не удается.