- Пожалуйста, не надо! – вырывается у меня вместе с глухим рыданием.
Ничего не могу поделать. Этот поток слез мне не остановить.
= 29 =
Хорошо, когда горе можно выплакать. Тогда после слез остается пустота, и ее заполняешь чем-то новым. А если наоборот? Я рыдаю в объятиях Ильяса, и чернота в душе расползается, заполняя всю меня без остатка. Чем дальше – тем отчетливей я понимаю, что мне одной не по силам справиться с трудностями. Мне не на кого опереться, некого попросить о помощи, не с кем посоветоваться. А Ильяс, которого я хочу оттолкнуть, все желаннее и дороже.
Я отчаянно цепляюсь за него, до судорог в пальцах сжимая мягкую ткань рубашки. И лечу в бездонную пропасть, увлекая его за собой. Только я одна виновата в том, что происходит. Если бы сразу призналась Ахарату, что замужем, то ничего этого не случилось бы. Я не поехала бы в Москву, не искала бы встречи с Ильей, но согласилась бы на условия Ильяса. Мне не было бы так мучительно больно отказываться от любви. Но я ошиблась с выбором… и ничего уже не исправить.
- Тами, малышка… - едва слышно шепчет Ильяс, пытаясь меня успокоить. – Пожалуйста, не надо… не плачь…
Тщетно. Его ласковый голос раз за разом бросает меня в пучину отчаяния. Нельзя быть таким хорошим! Лучше бы он разозлился, накричал, отчитал за истерику…
Затихаю, выбившись из сил. Чернота в душе дрожит, как желе, грозя выплеснуться наружу. Ильяс, словно чувствуя это, ни о чем не спрашивает. Молча поит меня водой, молча укутывает в знакомый плед, молча баюкает на руках, как ребенка. У него воистину ангельское терпение и очень добрый характер. Ахарат нашел мне хорошего мужа.
- Ильяс… Ты меня любишь?
Я поднимаю голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Знаю, что паршиво выгляжу: глаза опухли от слез, а на лице красные пятна. Он же смотрит на меня с такой нежностью, что щемит в груди. И медленно кивает, подтверждая, мол, да, люблю.
- Значит, исполнишь мое желание?
- Все, что угодно, если это сделает тебя счастливой.
- Не женись на мне.
- Что? – выдыхает он, растерявшись.
- Не женись на мне, - повторяю я. – Пожалуйста. Если ты меня любишь…
Кажется, я исчерпала лимит его терпения. Взгляд Ильяса темнеет, губы превращаются в тонкую линию, желваки гуляют по скулам. Как он поступит теперь? Сбросит с колен? Накричит? Ударит?
- И ты будешь счастлива? – уточняет он так тихо, что мурашки бегут по коже.
- Д-да… буду… - выдавливаю я.
- Ты лгунья, Тами.
Мне нечем крыть. Очередная попытка избежать неприятного разговора провалилась с оглушительным треском. Ильяс читает меня, как открытую книгу, и у меня не хватает наглости заявить, что я говорю правду.
- Поговорим? – предлагает Ильяс. – Боюсь, позже не получится. До отлета мы навряд ли еще раз останемся наедине, на смотринах – тем более. Ты же попытаешься сорвать помолвку, верно?
- Хотелось бы ее отменить, - признаюсь я, вздыхая. – Хорошо, давай поговорим.
- Так в чем дело, Тами? Недавно ты согласилась на секс с незнакомым мужчиной, лишь бы все шло по плану твоего отчима. Не ты ли убеждала меня, что честь семьи важнее всего остального? Ты боялась скандала и умоляла о разводе. Что изменилось?
- Я все так же боюсь скандала. И не хочу, чтобы Ахарат и мама пострадали…
- Ты хочешь, чтобы я разорвал договоренности.
Это не вопрос. Ильяс не дурак, он умеет делать правильные выводы.
- Ты сам этого хотел, - бормочу я упрямо. – Целое расследование заказал, лишь бы найти на меня компромат.
- Все изменилось.
- Вот именно! – вырывается у меня.
- Что изменилось для тебя, Тами? – Ильяс тут же ловит меня на слове. – Скажи, что?
- Отпусти, - прошу я.
Мне до одури уютно в его объятиях, но так я становлюсь податливой, как воск. Еще немного – и признаюсь во всем. Ильяс пересаживает меня на диван, подкладывает под спину подушку. Воспользовавшись паузой, я отчаянно стараюсь придумать вескую причину.
- Тами, я задал вопрос, - безжалостно напоминает Ильяс.
- Понимаешь… проблема в том, что мы… стали близки… - Я пытаюсь выкрутиться, и тут меня осеняет. – И мне не все равно, потому что ты мне тоже… нравишься.