Он не перебивает, но скептически приподнимает бровь, как будто хочет спросить: «Уверена, что это аргумент против?»
- Ильяс, я больна. Наверное, ты знаешь о неврозе. Да и сам наблюдал, как у меня меняется настроение. Я склонна к истерикам, часто бываю раздражительной и несносной. Зачем тебе такая жена? А если я не смогу родить? Если всю жизнь буду обузой…
- Я согласен, - перебивает меня Ильяс.
- Что?
- Согласен терпеть истерики и перепады настроения. Ты не будешь обузой, Тами.
- Ты или святой, или дурак! – припечатываю я. – Надолго хватит терпения?
- Надолго. – Он берет меня за руку. – Позволь кое-что рассказать.
Неохотно киваю, соглашаясь. Мне не стоит забывать, что Ильяс – дьявол. Однажды он уже соблазнил меня сладкими речами.
- Я действительно не хотел жениться, но ничего не имел против тебя, ведь мы были незнакомы. Меня устраивала моя жизнь. Все, что я говорил тебе о своей работе – правда. Только жил я не в Штатах, а в Германии. Я вырос здесь, в Москве, учился в Европе. Ты получила схожее воспитание и образование, поэтому понимаешь, что я не мечтал о патриархальной восточной семье. Отец же всегда хотел, чтобы я женился на мусульманке.
- У тебя в Германии осталась девушка?
Мысль, внезапно пришедшая в голову, отчего-то пугает.
- А похоже, что да? – Ильяс широко улыбается. – Тами, ты ревнуешь?
- Нет! – Я смущенно отвожу взгляд. – Странно, что у тебя не было девушки. Ты, должно быть, желанный жених.
- Я не говорил, что не было. Женщины у меня были, но никого из них я не хотел назвать невестой.
Он так легко признается в этом, что я ощущаю горечь. А чего ты хотела, Тами? Знаешь же, что он прекрасный любовник, значит, есть богатый опыт. Да и у меня он не первый. Девственность досталась Джабарову-старшему.
Съеживаюсь, вспомнив об изнасиловании. Как бы я хотела забыть о нем навсегда…
- Не ревнуй, - просит Ильяс, крепче сжимая мою руку. – Все давно в прошлом.
Я улыбаюсь ему через силу.
- Ты о чем-то другом хотел рассказать, - напоминаю я. – О том, как тебя заставили жениться.
- Как заставили – неинтересно. – Он кривит губы. – Отец просто сказал, что нашел вариант, который устроит и его, и меня. Его, потому что ты падчерица его друга и, хоть и русская наполовину, но приняла ислам. А меня, потому что до недавнего времени ты жила самостоятельно и навряд ли станешь покорной мусульманской женой.
- А что тебя не устраивает в мусульманской жене?
- Все, - отрезает Ильяс.
- Тебе не нравится, когда дома чистота и порядок? Не любишь вкусно поесть?
- Для этого есть домработница. Мне не нужна служанка. Не нужен целомудренный секс в римско-католической позе.
- В какой? – фыркаю я. – Это как?
- Ну… Когда женщина снизу и изображает бревно.
- Мерзавец, - выдыхаю я без злобы. – Ты не только обманул меня, но и тест-драйв устроил. И решил, что я тебе подхожу.
- Да, - легко соглашается он. – Ты идеально мне подходишь. Ты хочешь следовать правилам, но внутри тебя прячется чертенок. Ты живая, Тами. Живая, настоящая, сексуальная. Я хочу, чтобы ты улыбалась, и я могу сделать так, чтобы ты улыбалась. Скажи, чем я тебя не устраиваю?
- Дело не в тебе.
- А в чем же?
- Ты живешь в Германии. Я не знаю немецкого и не хочу переезжать.
Я цепляюсь за какую-то ерунду, как за соломинку, и сама это понимаю. Но дьявол уже загнал меня в угол. Если еще немного надавит – выложу все, как есть.
- Я открыл филиал здесь, в Москве. И буду заниматься его развитием. В Германию я могу летать по делам, нечасто.
У него на все есть ответ! Я молчу, опустив голову. Аргументы, пусть и надуманные, закончились.
- Тами… - Ильяс привлекает меня к себе и целует в макушку. – Мне кажется, я понимаю, чего ты боишься. Все слишком сказочно, да? И я сильно тебя обидел.
- Я сказала, что простила.
- Да, но… обида же не исчезла без следа.