- Что? К-как…
- Если я оставлю все, как есть, ты сорвешь помолвку, - жестко говорит он. – Я тоже хочу ее отменить, но это сильно заденет моих родных. И я не могу позволить тебе порочить имя моего отца. Поэтому мы притворимся, что нравимся друг другу.
Я с трудом понимаю, о чем он, но цепляюсь за спасительную мысль, что можно избежать скандала.
- Притворимся… - повторяю я эхом.
- Я так и хотел поступить, - продолжает Ильяс. – Заключить с тобой сделку, которая устроит обоих. Мы женимся, как того хотят наши родные, потом я покупаю тебе квартиру и даю деньги. Год мы изображаем супругов, потом разводимся. После развода ты получишь приличную сумму, в качестве компенсации.
«Тами, я люблю тебя».
Любовь? У него был план. К слову, прекрасный план. И, пожалуй, я согласилась бы, не раздумывая.
- Фиктивный брак? – уточняю я. – Без попытки родить наследника?
- Фиктивный, - подтверждает он. – Тебе не привыкать, верно?
Я и сейчас соглашусь. Действительно, почему бы и нет? Фиктивный брак – это не обременительно. Это идеально, потому что никакого скандала не будет. Ничего не будет, кроме очередного свидетельства о браке.
- Хорошо.
- Я так и знал, что тебе понравится.
В его голосе и торжество, и горечь, но я так устала, что хочу одного – убраться отсюда поскорее.
- Ильяс, я все еще здесь лишь потому, что надеть нечего, - вздыхаю я. – Если хочешь обсудить какие-то условия, то позже.
- Ты обещаешь, что не попытаешься отменить свадьбу?
- Обещаю.
- И учти, если обманешь… - угрожающе ворчит он.
- То что? – Лучше бы он этого не говорил. Внезапная вспышка гнева заставляет меня кинуться в бой. – Что ты сделаешь? Опозоришь? Накажешь? Убьешь? Что ты можешь сделать после того, что уже сделал?
- Я? – весьма искренне удивляется Ильяс. – Я сделал?
- А кто? Я не хотела говорить тебе правду, потому что боялась причинить боль. А ты не задумываясь, отказался от всех своих обещаний. Ты играл моими чувствами. Ты проверял, насколько я тебе подхожу. Ты заранее придумал, как избавиться от ненужной жены. Что еще ты можешь сделать?
Я выкрикнула все это ему в лицо, и мне стало немного легче. Жаль, что ненадолго.
Странно, что Ильяс не отвечает. И смотрит куда-то в сторону невидящим взглядом.
- Схожу в химчистку, - говорит он немного погодя. – Потороплю их.
- Я сдержу слово, - бросаю я ему в спину прежде, чем захлопывается дверь.
Говорят, что каждому дается столько испытаний, сколько он сможет выдержать. Я думала, что мой лимит исчерпан, но оказалось, что нет. Вероятно, это наказание за то, что согрешила. И правда, разве, поддавшись искушению дьявола, можно получить награду?
Не знаю, сколько времени я провела в квартире одна. Оно остановилось, словно замерзло вместе со всем окружающим меня пространством. А ведь я всего-навсего хотела любить и быть любимой…
- Одевайся. – Ильяс швыряет пакет с платьем на диван. – Остальные вещи в ванной. Я отвезу тебя домой.
- Не надо, - тут же отказываюсь я. – Сама доберусь.
- И с отчимом сама объяснишься? Расскажешь ему, где шлялась ночью?
- Тебя это волнует?
- Да! Потому что ты – моя невеста!
- А ты делаешь все, чтобы мы прожили долгую и счастливую жизнь, - сладко улыбаюсь я.
Не смогла удержаться от шпильки. Мужские обещания ничего не стоят.
Мы больше не разговариваем. И в машине молчим: я смотрю в окно, отвернувшись от Ильяса, а он, намертво вцепившись в руль, не отрывает взгляда от дороги. И только возле дома, припарковавшись во дворе, он говорит:
- Ахарат уверен, что ночь ты провела в больнице. Подруга позвонила, потому что сломала ногу, попросила тебя приехать. Я отвез, мы вместе были в травме. Потом помогли подруге добраться домой, ходили за продуктами, и ты готовила ей бульон. Она сейчас одна, родные на даче.
И у кого из нас больная фантазия?
Я киваю и берусь за ручку дверцы.
- Тами, подожди, - просит Ильяс.
Внезапно в его голосе я улавливаю прежние нотки. Ильяс все так же смотрит вперед, и я вижу, как напряжены его плечи, но не могу отказать в просьбе.