- Я ему покажу «калым»! – грозится она, направляясь к двери. – Запугал девочку…
- Мам, не надо, - прошу я, догоняя ее. – Мне нравится жених.
Обнимаю ее сзади и утыкаюсь носом в плечо, вдыхаю до боли родной запах. Все же я не одна, мама готова встать на мою защиту, но предпочту я план Ильяса. Так я уеду из этого дома, начну все с чистого листа. Если расстроить свадьбу, то Ахарат будет искать мне нового жениха, а я постепенно превращусь в «старую деву» и буду воспитывать племянников, как Мадина.
- Правда? – подозрительно хмурится мама.
- Ну, он такой… красивый, сильный, умный, - перечисляю я. – И я ему вроде бы нравлюсь. Скажи, а ты его видела, когда он был мальчишкой? Это же сын…
- Да-да, я знаю, чей он сын. – Мама гладит мои руки. – Байсал всегда был добр ко мне, но семью его я не видела. Может, жену, мельком…
- А он… вы… - У меня язык не поворачивается произнести вслух дикое предположение. А вдруг мама и Байсал были любовниками? – Вы с ним…
- Что? Ты о чем, Тами?
- Байсал познакомил тебя с Ахаратом?
- Скорее, его со мной, - улыбается мама.
- А что он за человек?
- Странные вопросы задаешь…
- Почему же странные? - возражаю я. – Вы отдаете меня в его семью, я хочу знать, что меня ждет.
- Тебе не с ним жить, а с мужем, - напоминает мама. – А про Ильяса я ничего не скажу, не знаю. Однако… Байсал – хороший человек, значит, и сына таким воспитал.
- И что в нем хорошего? – не выдерживаю я.
Мама понимает меня по-своему.
- Да все, наверное… - пожимает она плечами. – По законам шариата живет, порядочный, честный. Ахарат его хорошо знает. Говорит, он из тех мужчин, что любят одну женщину и никогда ей не изменяют.
- Понятно.
Вероятно, я сошла с ума. Еще немного – и я поверю, что ошиблась. А, может, у Байсала есть брат-близнец? Одно знаю наверняка, я правильно сделала, что не сказала маме и Ахарату об изнасиловании, они мне не поверили бы.
- Ай, Тами, пора мне, дел полно. Главное, Ильяс тебе приглянулся.
- Я помогу…
- Нет, отдыхай. Ты такая бледненькая…
Если бы не помолвка, спала бы несколько суток, не поднимаясь с кровати. Увы, такой роскоши я не могла себе позволить. Может, и к лучшему, потому что нельзя скатываться в депрессию, тогда мама точно заподозрит неладное. Уже на следующий день я вместе со всеми накрывала столы во дворе, пока мама силком не затащила меня в дом, чтобы причесать и нарядить.
Пожалуй, лишь облачившись в платье и вплетя в волосы ленты, я осознала, что с минуты на минуту вновь увижу Ильяса. Он не объявлялся с тех пор, как довез меня до дома. У меня так и не появился новый телефон вместо разбитого старого, но сомневаюсь, что Ильяс стал бы звонить или писать. Расстались мы нехорошо: он мне не поверил, а я бросила ему в лицо обвинение в обмане.
Я не переживала, что обидела его, нет. Он тоже хорошо проехался по моей гордости, так что мы в расчете. Я вообще не понимала, что чувствую. С одной стороны, вся суета, связанная с помолвкой, вызывала раздражение, и видеть Ильяса я не хотела. С другой – трепетала в ожидании, когда вновь его увижу.
Страшно признаться, но где-то в глубине души я надеялась, что он все же примет правду об отце. Пусть нам не быть вместе, но он может хотя бы высказать сожаление… хотя бы признать, что я не лгунья…
- Идут! Иду-у-ут! Иду-у-ут!
Звонкие голоса братьев врываются в комнату через открытое окно. Сваты уже близко, скоро все начнется.
- Не выходи, пока тебя не позовут, - напоминает мне мама.
Киваю ей, мечтая очутиться где-нибудь далеко-далеко. Не выйдет… Я смогу покинуть этот дом лишь с кольцом на пальце.
= 32 =
Любопытство заставляет меня выглянуть в окно: украдкой, через щелочку в шторе. Из комнаты прекрасно видны ворота, распахнутые настежь. По обе стороны столпились гости, а на крыльце стоят Ахарат и мама.
Первым во двор вплывает букет. Он такой огромный, что не видно лица мужчины, который его несет. Наверное, сто роз, не меньше! Белых, как первый снег… Мужчина перехватывает букет, и я узнаю Ильяса. Как он изменился! Нет привычных очков, но не это главное. Он обрезал волосы! Модная стрижка ему очень идет, однако я привыкла к хвостику, поэтому Ильяс кажется мне незнакомцем.