Вслед за ним во двор вносят клумбу. Иначе это творение не назвать: огромное панно из живых цветов несут четверо мужчин. И это еще не все! Несколько корзин с розами сгружают у крыльца.
Гости немного расступаются, потому что вновь прибывшим тоже нужно место. Процессия кажется нескончаемой, и почти все везут чемоданы на колесиках, у некоторых в руках подносы с выпечкой, несколько человек несут трехъярусный торт.
Сватовство – оно везде сватовство. Все те же «У вас товар, у нас купец», но с кавказским размахом. Я не прислушиваюсь к тому, что происходит у крыльца, подхожу к зеркалу. Скоро за мной придут, и хочется выглядеть уверенно. Бледность скрывают румяна, но взгляд может выдать смятение и тревогу. Вздыхаю и поправляю тиару. Ахарат расстарался, на мне столько золота, что оно давит своей тяжестью. Ничего не поделать, так принято.
В комнату заглядывает мама.
- Тамилочка, пора!
Уже?!
- Ох, какая ты у меня красавица, - причитает мама, стряхивая с платья невидимые пылинки. – Да и жених… Он такой…
Она показывает мне два больших пальца.
- Да, - соглашаюсь я.
Мама ведет меня в залу, где уже яблоку негде упасть. Тут собрались самые близкие родственники. Я останавливаюсь позади Ахарата, и сваты обращаются к нему с вопросом, согласна ли я выйти замуж за прекрасного человека Ильяса. Говорят мужчины, я же украдкой рассматриваю женщин, ведь одна из них – мать Ильяса. Его взгляда я упорно избегаю, потому что отчаянно трушу. Страшно увидеть злость, досаду или презрение. После такого я навряд ли смогу изобразить радостную невесту.
Одна из женщин кажется смутно знакомой. Она смотрит на меня холодно, осуждающе. Чуть позже ее представляют, и я вздрагиваю. Мама Ильяса! Но что плохого я ей сделала? Сбежать хочется еще сильнее: мало мне свекра-насильника, так еще и свекровь заранее ненавидит!
Сваты, заручившись согласием Ахарата и мамы, отходят в сторону. Ко мне приближается Ильяс. Пока он делает предложение, я смотрю в пол, и лишь когда нужно ответить, поднимаю взгляд, как будто ныряю в ледяную воду.
Ильяс кажется расстроенным, но вежливо ждет, протягивая мне кольцо. Видимо, я слишком долго молчу, потому что мама незаметно дергает меня за рукав.
- Да, - произношу я, едва шевеля губами.
И протягиваю Ильясу руку.
Кольцо слишком вычурное: массивное, с огромным бриллиантом. Оно садится на палец, как влитое. Сваты и гости бурно радуются, кричат, поздравляют. Мне вручают тот самый букет из белых роз. А я едва выдавливаю улыбку: все силы уходят на то, чтобы сдержать слезы.
Следующий час проходит в муках: я принимаю дары. Это еще не свадьба, поэтому сервизов и бытовой техники нет. Семья жениха демонстрирует, что может обеспечить невесту всем необходимым. В чемоданах шубы, платья, платки и нижнее белье. На отдельный стол сгружают огромные коробки конфет, среди них – такие же коробки с деньгами. Отдельным пунктом – ювелирные украшения. И все под уверения, что «тут немножко, девочке на первое время».
Ильяс стоит рядом, но, к счастью, я его не вижу. Откровенно говоря, у невесты есть свои преимущества: можно лишь улыбаться и благодарить, не вникая в суть происходящего. Но вот если мне когда-нибудь придется организовать такое для своей дочери… или готовить чемоданы с вещами для невестки… Нет, увольте! Впрочем, с моим «везением» я останусь без детей.
После того, как содержимое каждого чемодана продемонстрировано Ахарату и маме, сваты и гости перемещаются во двор, к накрытым столам. Не знаю, где Ахарат раздобыл музыкантов, но в беседке, увитой виноградом, играют на сазе, балабане и дафе. Это что-то вроде лютни, дудки и бубна. А лезгинку танцуют подростки в национальных костюмах, не иначе как из местного ансамбля.
Естественно, гости требуют танец жениха и невесты. На самом деле сватовство проходит скромнее, но родственники явно решили погулять от всей души, так как на свадьбу попадут не все.
- Танцевать умеешь? – неожиданно шепчет мне на ухо Ильяс.
Я и забыла, что он где-то рядом.