- Это вы?
[1] Моя маленькая девочка (турецкий).
= 33 =
Судя по изменившемуся выражению лица, я не ошиблась. Губы Зарифы, так зовут маму Ильяса, вытягиваются в тонкую линию, взгляд леденеет. Она выпрямляется и расправляет плечи.
- Ты должна была отказаться от брака.
Ее голос похож на шипение змеи, но это не страшно. Наоборот, меня охватывает злость.
- Я должна была? Я?! Я должна была рассказать всем, что сделал ваш муж еще тогда, несколько лет назад!
- Тебе никто не поверил бы.
- Уж не вашими ли стараниями? Легко убедить глупую девочку, что лучше молчать? Да?!
- Ты вообще не должна была там появляться! – взвизгивает Зарифа и, выпучив глаза, замирает.
Кажется, кто-то проговорился. Я и сама чувствую, что в этой истории что-то нечисто. У меня нет причин не верить Ильясу, который утверждает, что его отец не пьет и живет согласно законам шариата. Я знаю, что Ахарат никогда не стал бы дружить с педофилом, да и вообще с человеком, склонным к насилию. Отчим очень хорошо разбирается в людях. А теперь выясняется, что изнасилование произошло чуть ли ни при жене, а я… случайно попала под горячую руку?
Если в доме кто и есть, то на кухне, а это далеко от моей комнаты. И все же я старалась не повышать голос, да и Зарифа тоже. Она нервно оглядывается на приоткрытую дверь и идет проверять, не подслушивает ли нас кто. Убедившись, что никого нет, Зарифа возвращается и садится на кровать рядом со мной.
- Откажись, - произносит она тихо. – Откажись, пока не поздно.
- И какой предлог я должна придумать, чтобы не опозорить свою семью? Ахарат уже принял калым.
- Оставь его себе. – Зарифа не может удержаться от шпильки. – Подарки для тебя важнее гордости!
- Будь моя воля, я и гнилой нитки не взяла бы, - цежу я. – Но я обещала отчиму, что подчинюсь его воле, а он желает, чтобы я вышла замуж за вашего сына.
- Конечно! Что тебе калым, когда ты хочешь урвать кусок побольше!
- Зарифа Саидовна, похоже, вы меня не слышите, - говорю я устало. Головная боль вновь накатывает волной, заставляя сжимать виски. – Я не могу отвергнуть этот брак, не объяснив причину отказа. Вы хотите, чтобы я рассказала отчиму, что его друг меня изнасиловал?
- Тебе никто не поверит!
- Даже если так, скандала не избежать. И в него будут втянуты обе семьи. Но почему вы позволили мужу зайти так далеко? Вы же знали, кто я.
- Он ничего не хотел слушать! – всплескивает руками Зарифа. – Он вбил себе в голову, что это прекрасная идея, поженить сына и падчерицу друга, ведь дочери у Ахарата нет. А ты ему никто, даже не родственница! Твой отец – неверный, гяур!
Это она выплевывает с таким отвращением, как будто на мне лежит проклятие из-за того, что мой отец иной веры. В ее глазах я как будто человек низшего сорта, недостойный стать членом их семьи.
- Так ваш муж не помнит, кого он насиловал? – интересуюсь я, подавляя желание вцепиться Зарифе в волосы. – Или он доволен тем, что лично проверил сноху, прежде чем подсунуть ее сыну?
Не успеваю увернуться от пощечины, и она обжигает щеку.
- Закрой свой грязный рот!
Слезы капают из глаз и от боли, и от обиды. Это так несправедливо, ведь я ни в чем не виновата.
- Байсал ничего не помнит. Это была случайность, поняла? Аллах свидетель, если ты скажешь об этом ему или Ильясу…
- Ильяс знает, - перебиваю я, не желая выслушивать угрозы.
У Зарифы кровь отливает от лица, и я чувствую себя отомщенной за пощечину.
- Врешь… - выдыхает она. – Этого не может быть…
- Может. Я рассказала ему еще в Москве. Успокойтесь, он мне не поверил.
- Ну-у-у… Его я могу-у-у понять… - загадочно тянет Зарифа, расплываясь в гадкой улыбке. – Ты думаешь, он женится на тебе из-за красоты? Отец помог ему открыть филиал в России в обмен на согласие заключить брак.
Это хуже пощечины. Мать Ильяса бьет по больному месту – по самолюбию и гордости. Я, как дурочка, поверила в любовь, а все, оказывается, гораздо проще. Обман, обольщение, уговоры, признания… А за ними всего лишь деньги. Ильяс получил то, что хотел, и даже пообещал кинуть кость, если я буду послушной собачкой.