= 37 =
Понимаю, почему не могу решительно отказаться от предложения Ильяса. Я люблю его, и мне страшно сжигать единственную ниточку, что нас соединяет. Мне хочется найти в себе силы простить Байсала и жить дальше, радуясь браку с Ильясом. Но почему я не могу сказать «да»?
Ильяс занимает место гостя, а я, переодевшись, иду на кухню помогать маме.
- Как погуляли? – интересуется она, замешивая тесто.
- Хорошо.
Не могу сдержать тяжелый вздох и замечаю, что мама внимательно за мной наблюдает.
- А почему грустишь?
- Мам, я просто устала, - отмахиваюсь я. – Хорошо погуляли, спасибо. И заявление подали.
- На, порежь. – Она ставит передо мной миску с овощами.
- А они… неожиданно пришли? – спрашиваю я осторожно. – Вы их не ждали?
Обычно, если мама ждет гостей, у нее с раннего утра все кипит, бурлит и жарится. Не помню, чтобы она готовила что-то на скорую руку.
- Да так… - Она ведет плечом. – Как-то я не подумала, что перед отлетом они захотят попрощаться. Да все готово почти, сейчас будем на стол накрывать.
Еще одна мамина особенность: она не любит болтать, когда готовит. Под стук ножа и бульканье воды я остаюсь наедине с собственными мыслями. А думать я могу только об Ильясе.
Откровенно говоря, мне несложно сделать вид, что забыла об изнасиловании. Прошло много времени: я не купалась в переживаниях, не смаковала унижение. Ильяс избавил меня от страха близости с мужчиной, а остальное вспоминалось лишь как страшный сон, пока я не увидела Байсала. Я никогда не буду жить с ним в одном доме, а если попросить Ильяса и вовсе не возить меня к его родителям, то прошлое можно перечеркнуть.
Нет, меня беспокоит сам Ильяс. Он сладко говорит, нежно обнимает, но после его поступков на душе остается осадок. Я не мечтаю о детях, но от рассуждений о том, что надо пожить для себя, меня коробит. Я все еще не могу забыть его обман и тщательно продуманный план. И да, чего греха таить, мне не нравится, что он не хочет сам поговорить с матерью. Не хочет портить отношения с родителями? А кто пожалеет меня?
Вспоминаю разговор с Зарифой, но теперь как бы со стороны. Смогла бы я тихо стоять за дверью, когда любимого человека унижают? Будь я на месте Ильяса, не смогла бы смолчать. Он говорит, что одержим мной, но одержимость – это не любовь.
- Тамилочка… - Мама вдруг садится рядом и обнимает меня за плечи. – Если тебя что-то не устраивает, откажись от брака.
- После сватовства и помолвки? – вырывается у меня прежде, чем успеваю сообразить, что надо бы ответить иначе.
«Меня все устраивает», - вот что я должна была сказать.
Должна ли? В этой ситуации мне всем не угодить, отчего же я отказываюсь от помощи мамы, которая беспокоится обо мне?
- Тебе не с приданным жить, а с мужчиной, - говорит мама, поглаживая меня по спине. – Я же вижу, тебя что-то мучает.
- А как же Ахарат? – вздыхаю я. – Я нарушу обещание, а он поссорится с другом. Как же позор, что покроет его семью? Тебя, братьев…
- Тами, какая же ты у меня девочка, - улыбается мама. – Ахарат взял в жены разведенку с ребенком. Ту, что покрыла позором себя и свою семью, сбежав из дома с русским. Ты думаешь, его испугает разорванная помолвка? А крепкая дружба из-за такой ерунды не развалится.
Из-за ерунды, может, и не развалится, но если Ахарат узнает причину… Стоп! А нужно ли говорить ему об изнасиловании? Если мама уверена, что он не разозлится, то я могу сказать, что Ильяс мне не нравится, да и только.
- Ахарат умеет давить, я знаю, - добавляет мама. – Но это не потому, что он хочет от тебя избавиться. Он видит слабую и неуверенную в себе девушку и хочет обеспечить ей будущее. Но я сразу его предупредила, что насильно ты замуж не пойдешь, и он не будет настаивать.
- Мам, я подумаю. – Мне становится легче, как будто с плеч упала тяжелая ноша. – Мне нравится Ильяс, но… я подумаю. Время еще есть.
- Пойдем, Тами. Гости уже заждались.
Вниманием Зарифы полностью завладели мои братья, Байсал беседует с Ахаратом, а Ильяс скучает рядом с ними. Мы с мамой споро накрываем на стол в виноградной беседке, а потом я сажусь рядом с Ильясом, потому что так хотят старшие. Впрочем, ненадолго – вскоре я ухожу, чтобы накормить братьев, да и без присмотра их оставлять нельзя.