– Вернемся к орудию убийства, – Алиса не обратила внимания на ее слова. – Вспомните, Дмитрий Анатольевич: может быть, вы видели у кого-нибудь такой нож? Ведь это не простой кухонный резак, а охотничий нож, значит, человек, которому он принадлежит, увлекается охотой. Есть в вашей компании такие люди?
– Не знаю.
– А если хорошенько подумать?
– Но я правда не знаю. Неужели вы думаете, что я не сказал бы? Разве я себе враг? – нахмурился Князев.
– Ладно, оставим вопрос открытым… пока, – кивнула Алиса и сделала пометку в блокноте. – А теперь вопрос личного характера. Если не хотите, можете не отвечать.
– Я слушаю.
– Какие отношения у вас с женой?
– В каком смысле?
– Я сказала, что ваша жена не захотела нанимать для вас адвоката, – начала объяснять Алиса. – И еще: она отказалась от свидания с вами, хотя ей и предлагали. Вы не можете сказать, почему?
– Этого следовало ожидать, признаться, я нисколько не удивлен.
– Почему?
– Маргарита – гипертрофированная ревнивица. Представляю, что она обо мне подумала, когда узнала, что я был наедине со стриптизершей в кабинете, а потом еще и зарезал ее! – горько усмехнулся он. – В течение нашего брака она устраивает мне сцены ревности по любому поводу, а фактически – без всякого повода. Если я задерживался на работе, дома меня встречали гордым молчанием, холодным ужином и ночевкой в другой комнате. А когда я уезжал в рекламные туры, то это уже приравнивалось к концу света и сопровождалось летающими тарелками. Она не хотела понимать, что как руководитель я просто обязан ездить в такие туры, чтобы заключать договора с принимающей стороной. После того как Маргарита родила сына, я вообще отказался от поездок и посылаю туда своих заместителей и менеджеров. Теперь вы можете себе представить, что она себе навоображала, когда узнала о стриптизерше?
– Да уж, – вздохнула Юлька. – Понятно, почему она так со мной по телефону разговаривала. Хорошо, что по проводам укусить нельзя, иначе она меня точно загрызла бы. Тяжелый характер у твоей жены, ничего не скажешь, – с сочувствием посмотрела она на Дмитрия.
– Да, я полностью признаю, что у моей Маргариты очень непростой характер, – согласился Князев. – Но я все равно ее люблю, – откровенно признался он. – Мы познакомились еще в школе. Сначала просто дружили, потом начали вместе ходить в кино и на дискотеку, а потом вдруг поняли, что любим друг друга. У нас долгое время не было детей, и только после пяти лет брака Маргарита наконец забеременела. Моему сыну всего два года, и я не представляю, как он будет расти без отца.
– А вот такие прогнозы мне совсем не нравятся, – отметила Юля. – Ты, Князев, мужик или так, одно название? Нужно бороться, а не сопли распускать!
– Как я могу бороться, сидя за решеткой?
– А мы-то на что? Мы для чего сюда пришли? Чтобы просто на тебя полюбоваться?
– Юля, хватит, – одернула подругу Алиса. – Дмитрий Анатольевич, вы случайно не знаете, эта Анастасия, танцовщица, из какой она фирмы? – обратилась она к молодому человеку.
– Я не знаю… кажется, из какого-то ночного клуба, это должен знать Вадим Лыков, наш системный администратор. Кажется, это он делал заказ в клубе. Когда мы за столом сидели, он спросил, доволен ли я сюрпризом. Или Константин Незнамов, старший менеджер, они с Вадимом друзья.
– Вадим Лыков, системный администратор, – повторила Алиса, записывая данные в свой блокнот. – Константин Незнамов, старший менеджер. А как вы думаете, если вас действительно подставили, чтобы надолго посадить в тюрьму, кому это может быть выгодно?
– В каком смысле?
– Ну, например, кто будет руководить компанией в ваше отсутствие?
– Мой заместитель, Кузнецов Алексей Владимирович.
– Он ваш соучредитель?
– Нет, у меня нет соучредителей, десять лет назад я организовал свой бизнес в гордом одиночестве, – сказал Князев. – Эта в настоящее время туристическая компания «Вокруг Света» является одной из крупнейших в России, а тогда это было лишь малюсенькое туристическое агентство. Мне с самого начала сопутствовала удача, бизнес начал развиваться очень стремительно, я даже сам такого не ожидал. И как только доход компании перевалил за определенную сумму, мне пришлось организовать совет директоров, таковы непременные условия устава. Эти люди тоже внесли на счет компании свой процент инвестиций и вошли в пятерку руководства. Так что в фирме уже три года существует совет директоров из пяти человек. Каждый из них имеет по десять процентов акций компании.
– Значит, если один человек скупит акции остальных четверых, он станет практически таким же хозяином, как и вы?
– Нет, совет директоров состоит из пяти человек, включая меня. В любом случае я имею шестьдесят процентов. Юридически я себя защитил, насколько возможно, что было вполне естественно, с этим никто не спорил.
– И если вас посадят, к кому перейдут ваши шестьдесят процентов?
– К моей жене, естественно.
– К вашей жене, – задумчиво произнесла Алиса, что-то прикидывая в уме. – И если она их вдруг захочет продать… я так понимаю, вы потеряете компанию?
– Совершенно верно, тогда я потеряю компанию, – кивнул Князев, подтвердив мысль Алисы. – Только зачем ей это делать? Компания приносит очень хороший доход. Слава богу, экономика нашей страны развивается, люди с каждым годом живут все лучше и лучше. Это значит, что туристический бизнес тоже растет, и будет расти, поэтому продавать акции – глупо, тем более такой крупной компании, как наша. А почему вы вдруг задали мне этот вопрос? – спохватился он. – Маргарита действительно собирается их продать?
– Нет-нет, это я просто так спросила, – успокоила его Алиса. – Я адвокат, поэтому учитываю любые повороты событий.
– Слава богу, а то я было испугался.
– Еще один вопрос, и на сегодня достаточно. Из дела мне известно, что первой свидетельницей трагедии, произошедшей в вашем кабинете, была Мария Васильевна Тришина, уборщица.
– Да, мне следователь говорил об этом, – подтвердил Дмитрий. – И что?
– Что вы можете о ней сказать?
– В каком смысле? – не понял Князев.
– Ну, что она за человек? В каких вы с ней были отношениях?
– Женщина как женщина, – пожал плечами Дмитрий. – Пенсионерка, одним словом. Какие у меня с ней могут быть отношения?
– И вы больше ничего не можете о ней сказать?
– А что же еще я могу сказать? Я практически и не общался с ней никогда, в основном это делала моя секретарша, Екатерина. Женщина вроде исполнительная, чистоту поддерживала на должном уровне. Вот, собственно, и все.
– А где она живет? С кем?
– Об этом мне тоже ничего не известно, вы можете все узнать в отделе кадров, – подсказал Дмитрий. – Я такими вещами не интересуюсь, у меня и своих обязанностей сверх головы.
– Хорошо, значит, в отделе кадров, – кивнула Алиса. – Мы пойдем, наше время истекает через четыре минуты. Следующее свидание – во вторник. За эти дни я постараюсь хоть что-то разузнать, и тогда… тогда будет видно, как нам действовать дальше.
– Тебе поесть что-нибудь принести? – спросила вдруг Юля. – Вон как похудел, я сначала даже и не узнала тебя.
– Если вам не трудно, принесите, – смущенно ответил Дмитрий. – И сигарет, если можно. Сам я не курю, но на сигареты здесь можно многое выменять. А еще чай, очень актуальный продукт. Только не в пакетиках, а рассыпной, чтобы заваривать прямо в кружке.
– Это называется чифирить, – сморщилась Юлька. – Я где-то об этом читала или по телевизору видела. Ладно, принесем тебе и чаю, и сигареты, и закуску. Не вешай нос, держись и приготовься к тому, что на суде тебе придется все отрицать.
– Дмитрий Анатольевич, а у вас, я смотрю, кроме жены, нет никаких родственников? – спросила Алиса. – Извините за столь личный вопрос. Просто, если к вам никто не ходит…