– Честно?
– Естественно.
– Признаюсь откровенно: мне нечего сказать, – Алиса призадумалась. – Вполне возможно, что ты можешь оказаться права.
– Почему только возможно? Я, например, уверена, что я права, и убийцу нужно искать среди сотрудников компании. В первую очередь, конечно, следует брать в оборот людей, напрямую заинтересованных в том, чтобы Князев не вышел из тюрьмы, а таких у нас пятеро. Во всяком случае, из известных нам фигурантов.
– Пятеро – это кто?
– Состав совета директоров.
– Дмитрий вроде бы говорил о четверых, пятый – это он.
– Все правильно, их четверо, но это – здесь, а пятый – совсем в другом месте.
– Постой-постой, ты меня совсем запутала, – нахмурилась Алиса. – Кто же тогда, по-твоему, пятый и где он, если не здесь?
– Не догадываешься?
– Хватит шарады загадывать, говори, – вспылила Алиса. – Вечно наводишь тень на плетень!
– Жена Дмитрия, госпожа Князева Маргарита Евгеньевна.
– Маргарита?
– Точно.
– Логично, только мне кажется, что она отпадает, если придерживаться твоей версии.
– Почему?
– Потому что она не могла подсыпать яд в заварку: она никогда не бывает в офисе компании, я узнавала.
– Ей и не обязательно это делать, у нее запросто может быть сообщник среди сотрудников.
– Да, такое вполне возможно. Но кто же это может быть?
– А почему бы и не тот же Лыков? Очень он мне не понравился, между прочим, – заметила Юля. – Говорит, мол, не знает о том, что родители девушки были в компании, на больничном, видишь ли, сидел. Врет как сивый мерин!
– Если у Маргариты и есть сообщник в компании, им должен быть человек, имеющий определенную финансовую заинтересованность, – возразила Алиса. – Лыков под эту статью не подходит, он всего лишь системный администратор.
– Не факт. Это может быть ее любовник, а если так, он именно лицо заинтересованное. Маргарита получит свою долю в компании… дальше и так все понятно.
– Господи, как закрутилось-то все, с ума сойдешь, пока разберешься, – сказала Алиса. – Как же я не хотела связываться со всем этим! Я ведь чувствовала, знала, что простым это дело не будет. А уж если ты рядышком, тогда…
– Все, Алиса, остальное мы с тобой после обсудим, заболтались совсем, – резко перебила ее Юлька, чтобы Алиса не зашла слишком далеко. – Звони в лабораторию, и сразу же поедем туда. Все-таки я – гений, что бы ты обо мне ни говорила, – она щелкнула пальчиками. – И, похоже, я начинаю делать успехи в использовании серых клеточек. Ты только посмотри, как я лихо все про чай сообразила, а? Скажи теперь, что я не настоящий детектив?
– Агата Кристи ты наша, – засмеялась Алиса, набирая номер лаборатории. – Алло, Павел Петрович?
– Он самый.
– Добрый день, Скуратова беспокоит. Вы не могли бы мне уделить несколько минут?
– Для вас, Алиса Андреевна, у меня минут сколько угодно.
– Мне нужно срочно сделать один анализ. Это возможно?
– Анализ чего?
– Нужно проверить заварку и бокал с остатками чая.
– Как срочно?
– Чем быстрее, тем лучше.
– Приезжайте, привозите свой чай, – согласился мужчина. – Правда, сегодня уже не получится, а вот завтра с утречка сделаем.
– Спасибо, Павел Петрович.
– Не за что пока, но все равно, с вас коньяк.
– Нет проблем, – засмеялась Алиса. – По дороге к вам заеду в магазин и куплю два литра.
– Это уже извращение Алиса Андреевна. Вполне хватит и бутылочки, но – хорошего, – отметил он.
– Скоро приеду, ждите.
Алиса отключила трубку и довольно посмотрела на Юльку.
– Что стоим? Поехали.
– Поехали, – Юля кивнула и завела машину. – Да, кстати, ты мне ведь так и не рассказала, как прошел твой визит к жене Князева, – напомнила она. – И о том, как в тюрьму съездила, тоже не говорила.
– О визите к жене Князева даже и говорить не хочется, – сказала Алиса. – Она настроена весьма враждебно, слушать ничего не хочет, никаких доводов. Уверена, что Дмитрий был в любовных отношениях с танцовщицей и убил ее на почве ревности, так сказать, от большой любви. По этой причине Рита ненавидит мужа до такой степени, что готова кастрировать без наркоза, по ее словам.
– Дмитрий нам рассказывал, что она очень ревнива, – напомнила Юля. – Так что это меня совсем не удивляет.
– Я не думала, что ревность может управлять эмоциями до такой нездоровой степени, – сказала Алиса.
– Потому что ты ни разу не сталкивалась с ее причиной, – возразила Юля. – Только представь, если бы вдруг ты узнала, что твой Марков кувыркается в постели с какой-нибудь длинноногой…
– Стоп! – прикрикнула на подругу Алиса. – Попрошу моего Маркова не трогать и не говорить о нем такие грязные вещи. Володька не способен… А вдруг способен? – сердито сдвинула она брови. – Да я же его тогда…
– Посмотри-ка на себя в зеркало, Скуратова, – посоветовала Юлька. – Кто только что удивлялся, каким образом ревность может управлять эмоциями? Ты же вот-вот вспыхнешь, как солома! Неужели не понимаешь: я пошутила. Твой Марков так сильно тебя любит, что других баб вообще вокруг себя не видит.
– И нечего ему их видеть, – проворчала Алиса.
– Кстати, Князева в самом деле подала на развод? – спросила Юля, желая отвлечь подругу от негативных мыслей.
– Пока еще нет, но говорит, что сделает это обязательно, – ответила Алиса. – И настроена она весьма решительно.
– Блеф чистой воды, – усмехнулась Юлька. – Как же, держи карман шире!
– Почему ты так думаешь?
– А что тут думать-то? И так все понятно. Она же не полная идиотка, прекрасно понимает: если она разведется с Дмитрием, тогда получит от его доли в компании только кукиш с маслом, вернее, даже без оного. Я более чем уверена, что ее заявление по поводу развода – стопроцентная игра на публику. Она у нас подозреваемая номер один, если Рита действительно разведется, в чем я лично очень сомневаюсь, я буду приятно удивлена.
– Юля, у нее двухлетний сын, она мать, – напомнила Алиса. – И очень любящая мать, в этом я сама убедилась.
– И что?
– Несмотря на это, ты продолжаешь считать, что это все она подстроила?
– Я не могу утверждать, что абсолютно уверена в этом, но подозрения у меня имеются, и это вполне естественно. Под подобное же подозрение попадают все, кто заинтересован в этом деле материально, и она – в первых рядах, так что все закономерно. Ты согласна?
– В какой-то степени да, но, прежде чем вина не будет доказана, мы не имеем права…
– Ну, начинается, – простонала Юлька, перебив подругу. – Скуратова, ты – зануда, каких поискать! Еще расскажи мне о презумпции невиновности, о неопровержимых уликах и алиби… и я пойду поищу веревку, чтобы повеситься.
– Я не зануда, я законник и не имею права нарушать правила, как бы тебе этого ни хотелось. Представь себе, если я…
– Алиса, расскажи-ка лучше, как прошла встреча с Дмитрием в тюрьме. – Юля перебила подругу на полуслове.
– Встреча прошла нормально, почти что в теплой и дружеской обстановке, – сказала Алиса. – Как мы и обещали, я привезла ему передачу. Правда, меня с ней не хотели пускать, не положено, и все, еле-еле уговорила. Только пилочку для ногтей забрали.
– Побоялись, что ты ее Князеву отдашь, а он решетку ею перепилит?
– Наверное.
– До какого же абсурда иной раз у нас доходят законы, с ума можно сойти! Настроение-то у Дмитрия хоть как, нормальное или вновь депрессуха навалилась?
– Да нет, ничего вроде бы, даже улыбается. Правда, пришлось долго убеждать его в том, что следует отказаться от прежних показаний, и в первую очередь – от пресловутого чистосердечного признания. Не знаю, послушает он меня или нет, но очень надеюсь на положительный результат. Пришлось все ему рассказать: и о моем визите к Маргарите, и о смерти Катиной матери, в общем, обо всем, что произошло за это время. После нашего первого посещения его даже ни разу на допрос не вызывали, поэтому я посоветовала ему потребовать, чтобы его пригласили к следователю. Научила, как это сделать: мол, у него есть важное заявление. Если и после этого его не вызовут, мне придется подключаться к процессу и для этого нужно будет познакомиться с Коровиным.