Лифт подъехал, все вошли в кабинку. Юля забилась в самый дальний угол, чтобы на нее не обращали внимания. Мужчина вышел на третьем этаже, девушки – на четвертом. Юля увязалась за ними.
– Извините, не подскажете, где я могу найти вашего начальника? – спросила она.
– Смотря какой начальник вам нужен, – сказала одна из них. – Здесь их больше, чем рядовых сотрудников.
– Кузнецов, кажется, его фамилия, – ответила Юля.
– Он только что с нами в лифте ехал. Вы его не заметили? – удивилась вторая девушка.
– А это был он? – в свою очередь, сделала удивленное лицо Юля. – Я его всего один раз видела, а сейчас и не узнала совсем. Он же с шевелюрой был, или я что-то путаю?
– Нет, не путаете, – захихикала одна из девушек. – Он всего три дня такой. Говорят, стригущий лишай где-то подхватил, вот его и обрили. А может, врет, у нас это запросто, – ляпнула она и получила от подруги внушительный тычок в бок.
– Простите, нам некогда, работы много, – улыбнулась вторая девица и, подхватив болтушку под локоток, потащила ее по коридору. – Ты ненормальная – болтать такие вещи? – услышала Юля ее раздраженный шепот.
– А где мне его найти, в каком кабинете? – крикнула она вслед девушкам.
– Третий этаж, кабинет президента компании.
Юля раздумывала, идти ей туда или нет, когда увидела женщину в синем халате с ведром и шваброй в руках.
– О, на ловца и зверь бежит, – обрадовалась она. – С тетей Маней мы ведь так и не поговорили! О Кузнецове я все выяснила, встречаться с ним, думаю, ни к чему. Поговорю-ка я лучше с этой женщиной. Извините, вас случайно не тетей Маней зовут? – спросила она, когда уборщица поравнялась с ней.
– Нет, я не Маня, я Галя, – улыбнулась та.
– А тетя Маня здесь? Где я ее могу найти, не подскажете?
– Не найдешь ты ее сегодня, деточка, Мария приболела, не работает пока.
– Надо же, жалость какая, – вздохнула Юля. – Она мне так нужна…
– А ты денечка через три приходи, она обещала выйти. Уж и правда, вышла бы поскорей, ведь мне приходится теперь за двоих убираться, – пожаловалась женщина. – Возраст уже не тот, я ведь еще на второй работе тружусь. Тоже в офисе, только рано утром. В восемь туда прибегу, приберусь, и сюда. Устаю ужасно, ноги болеть стали, прямо беда. А что делать, когда внучке учиться надо? А сейчас, чтобы образование получить, мешок денег нужно иметь.
– У вашей внучки разве нет родителей?
– Есть, только словно и нет их вовсе, – тяжело вздохнула женщина. – Раньше-то у них все хорошо было, а потом эта зараза привязалась.
– Вы о чем? – не поняла Юля.
– О водке проклятой, о чем же еще? Сноха моя хорошая была баба, рукодельная, все у нее в руках горело, да сынок мой, оболтус, приучил ее к этой гадости, никакого теперь сладу с ними. Вот и приходится мне на старости лет, вместо того чтобы отдыхать, за четверых вкалывать. А внучка у меня – чистое золото, – ласково сказала тетя Галя. – Школу с пятерками и четверками закончила, в институт сама поступила, к математике у нее талант. Вот я теперь и стараюсь ради нее. Отучится, замуж ее отдам, тогда и помру спокойно.
– Вы еще своих правнуков жените, – улыбнулась Юля. – Живите сто лет!
– Спасибо на добром слове, деточка. Ой, заболталась я, – спохватилась она. – А мне еще два этажа убирать. Спасибо, выслушала ты мою говорильню. Ты через три денечка приходи, Мария обещала выйти.
– У вас случайно нет ее телефончика? – спросила Юля. – Может, ей что-то нужно?
– Конечно, есть, – закивала головой тетя Галя. – Пошли, детка, он у меня на листочке записан, а тот в сумке лежит, в раздевалке.
Женщина привела Юлю в раздевалку и, открыв свой шкафчик, вытащила сумку.
– Вот он, адресок Марии есть, – проговорила она.
– Я запишу, – ответила Юля и, переписав данные Марии Васильевны Тришиной, вернула листок женщине. – Спасибо большое, до свидания, – улыбнулась она.
– До свидания, деточка, привет от меня Марии передавай. Скажи, мол, тетка Галина ждет не дождется, когда она на работу вернется.
– Хорошо, передам.
Юля вернулась к лифту и спустилась на первый этаж. Она вертела в руке записную книжку, раздумывая, позвонить ли Марии или поехать к ней.
– А что мне мешает отправиться к ней? Тортик куплю и поеду. Не прогонит же она меня, узнав, по какому важному делу я ее побеспокоила. Все, еду! Ведь она была первой, кто увидел всю картину, могла умолчать о чем-то важном. Не очень-то любят люди быть свидетелями, да еще таких страшных событий. Все прекрасно знают: в нашу милицию стоит только попасть, даже в качестве свидетеля, и потом не отвяжешься. Скажу Марии Васильевне, что я – частный детектив и все, о чем она мне расскажет, дальше никуда не пойдет.
Алиса сидела напротив Коровина в его кабинете и уже дымилась от злости.
– Неужели вы не понимаете, что дело приняло слишком серьезный оборот и вы просто обязаны отреагировать должным образом!
– Какой реакции вы от меня добиваетесь, Алиса Андреевна? На основании чего я должен реагировать? То, что вы мне рассказали, всего лишь слова, не подтвержденные фактами. Все эти доводы – насчет специально отравленной заварки, подброшенной банки с таким же ядом, записи на диктофон в квартире родителей потерпевшей… Поход в ночной клуб, а в завершение всего – еще и звонок с угрозами! Это все выеденного яйца не стоит без доказательств. Прямо роман «Война и мир», вы не находите?
– Вы хотите сказать, что я все придумала? – возмутилась Алиса.
– А кто вас знает? – пожал плечами Коровин.
– Как вы смеете обвинять меня, адвоката, во лжи?
– Ну-ну, не нужно кипятиться, – миролюбиво проговорил майор. – Но и вы меня должны понять, я всего лишь законник, которому нужны факты, – настойчиво повторил он.
– Господи, вас заклинило? – не выдержав ослиного упрямства майора, взвилась Алиса. – Я только и слышу – факты, факты! Для вас разве не является фактом то, что говорю я и что могут подтвердить другие люди? Запись на диктофоне в самом деле была, ее мой сынишка случайно стер. В клубе работает администратор, он может подтвердить, что у погибшей девушки был жених, она не могла встречаться одновременно и с ним, и с Князевым.
– Сейчас при живых мужьях ухитряются крутить шашни сразу с тремя любовниками, а тут – всего лишь жених, – усмехнулся Коровин. – Так что для меня это не факт. А заявление родителей девушки и номер машины Князева – это факт. Отпечатки пальчиков Сафроновой имеются на банке с ядом – всем фактам факт, а все остальное… это так, недостойные внимания словеса, – махнул он рукой.
– А как же звонок с угрозами? Ведь Васильев Виктор может подтвердить, что с его трубки звонил мужчина, вышедший из «Мерседеса» Кузнецова. Мало того, мой муж, в свою очередь, может подтвердить, что он засек, с какого телефона был сделан звонок. А в памяти трубки Васильева имеется номер, по которому звонили.
– Ну и что? А кто подтвердит, что звонок был сделан именно с целью высказывания угроз в ваш адрес? На каком основании я должен беспокоить человека, который, как вы утверждаете, ездит на «Мерседесе» Кузнецова? Что я ему могу предъявить?
– Алексей Владимирович, я уже объяснила: я не прошу вас что-то кому-то предъявлять, я прошу возобновить следствие по делу Князева, и вы прекрасно поняли почему.
– Допустим, понял, – согласился тот. – Повторю в миллионный раз: мне нужны конкретные факты, а не слова, и уж тем более ваши. Кто мне даст гарантию, что вы не специально все это придумали, чтобы вытащить вашего клиента из тюрьмы?
– Что за бред вы несете? – сморщилась Алиса. – Вы сами-то верите в то, о чем говорите?
– Послушайте, Алиса Андреевна, вы уже столько всего намутили, что у меня и без вашей ахинеи голова кругом идет.