– О чем вы говорите? О какой ахинее? Я вам конкретно объяснила, как все происходит и почему! Что здесь может быть непонятного? Даже тот факт, что с девятого этажа невозможно разглядеть номер машины, уже наводит на определенные сомнения в правдивости слов родителей Самохиной! Неужели вам так трудно все проверить? Для чего вы вообще тогда сидите в этом кабинете?
– Это вы научили Князева отказаться от явки с повинной и от всех прежних показаний? – спросил майор, проигнорировав ее негодование.
– Естественно, я, – спокойно ответила та. – Если вы не забыли, я его адвокат и стараюсь все сделать для того, чтобы справедливость восторжествовала.
– Да вас вовсе не торжество справедливости волнует, а подталкивает желание отмазать вашего клиента от десяти лет тюрьмы, которая по нему давно плачет, и получить свой гонорар, предполагаю, весьма солидный.
– А вы, однако, хам, господин Коровин, – прищурилась Алиса. – И я вам обещаю: постараюсь сделать все, чтобы дело Князева, к несчастью, попавшее именно в ваши руки, оказалось для вас последним, – четко выговаривая каждое слово, сказала она и встала со стула. – Я не прощаюсь, майор, мы еще обязательно встретимся.
Скуратова гордо вскинула голову и неспешным шагом вышла из кабинета.
– Вот урод! – оказавшись в коридоре, еле слышно прошептала она. – Клянусь, что ты меня еще вспомнишь! Как только все закончится, ты будешь до пенсии стоять на перекрестке со свистком в зубах! Перешагну через свои принципы и заставлю Маркова посодействовать мне. Не должны подобные горе-следователи решать судьбы людей, и хоть всю систему я изменить не в состоянии, но этого кретина я уничтожу!
Алиса села в свою машину и набрала номер Юльки.
– Привет, это я, – проговорила она. – Как у тебя дела?
– Ой, Скуратова, привет, у меня все отлично, ни в сказке сказать, ни пером описать. Я сегодня паричок белобрысый нахлобучила, губы намалевала, очочки на нос насадила, такой прикид получился – «мама, я хочу замуж!». Ни одна собака в нем Смехову не признает.
– Юля, тебе нужно в цирке работать, клоуном, публика будет в экстазе, – засмеялась Алиса. – Хватит описывать свой прикид, говори, что хорошенького.
– Кузнецов лысый! – выпалила Юля.
– В каком смысле? – не поняла Алиса.
– В самом прямом: он с обритой головой, – засмеялась Юлька. – Я лично имела счастье лицезреть его макушку!
– Ты с ним разговаривала?
– Нет, что ты! Я у лифта стояла, когда он туда подошел. Слышу, девчонки зачирикали: «Здравствуйте, Алексей Владимирович». Естественно, я напряглась, имя-то знакомое, поворачиваюсь, и… держите меня семеро: стоит лысый мужик в пиджаке. Еле успела нижнюю челюсть поймать.
– Откуда ты знаешь, что это Кузнецов, ты же его не видела ни разу?
– А я у девчонок спросила, как мне Кузнецова найти, они мне и сказали – мы только что с ним в лифте ехали. Я говорю – разве это он? А где же его пышная шевелюра?.. Девчонки сообщили, якобы он стригущий лишай подцепил, пришлось обриться. А теперь сложи два и два, и получится неизвестный, звонивший мне с угрозами, – Кузнецов Алексей Владимирович!
– Значит, все-таки он? – пробормотала Алиса.
– Точно он, только доказать это пока не представляется возможным, – заметила Юлька. – Для этого нужно еще что-нибудь эдакое нарыть, чтоб уж наверняка. Надеюсь, это «что-нибудь» вскоре обязательно появится. Кстати, для этого я еду к Марии Васильевне, может, она сможет нам помочь.
– К какой Марии Васильевне?
– К уборщице, тете Мане, которая первой увидела картину Репина в кабинете Дмитрия! Ты забыла о ней? Ведь мы так и не поговорили с уборщицей. То у нас времени не находилось, то ее на месте не было, вот я и решила восполнить пробел. Правда, даже представить боюсь, что мне придется чуть позже выслушать от Чугункиных, – вздохнула Юлька. – Но это мелочи, как-нибудь выкручусь. Тетка Маня, оказывается, болеет, мне об этом другая уборщица сказала.
– Далеко она живет?
– От офиса – не очень, минут пятнадцать на машине.
– Адрес назови, я тоже подъеду.
– Отлично, запоминай, – обрадовалась Юля и продиктовала подруге адрес. – Вдвоем веселее будет разговаривать, да и продуктивнее, надеюсь. Как прошла твоя встреча с Коровиным?
– Можно сказать, в теплой и почти дружеской обстановке, только наоборот, – усмехнулась Алиса. – Ты права, он больной на всю голову.
– А я всегда права, – заявила Юлька. – Что на этот раз? Опять что-нибудь не так?
– Не то слово. Его, по-моему, здорово заклинило на фактах. Прямо мания какая-то, честное слово, ничего не хочет слушать. Я ему все разжевала и в рот положила, а ему конкретные доказательства подавай, желательно с подписью и печатью. Мало того, еще вздумал меня оскорблять, наглец, – сердито сопя, ответила Алиса. – Якобы ради большого гонорара я стараюсь вытащить своего клиента из тюрьмы, а вовсе не ради справедливости. Ну, ничего, он меня еще не раз вспомнит, когда ему придется оторвать свою задницу от насиженного места в теплом кабинете и отправиться на перекресток, на пенсию зарабатывать регулировщиком. Костьми лягу, переступлю через себя, Володьку попрошу, но добьюсь своего!
– Ты права, он только этого и заслуживает, – согласилась Юлька. – Кесарю – кесарево, а слесарю – слесарево. Я подъезжаю к дому Марии Васильевны. В машине посижу, тебя подожду, двигай сюда быстрее.
– Еду, – ответила Алиса и отключилась.
Алиса приехала быстро, девушки поднялись на четвертый этаж, Юля позвонила в дверь, но никто не открыл.
– Странно, куда она могла подеваться? – пробормотала Смехова. – Ведь она болеет, дома должна быть.
– Может, в поликлинику пошла? – предположила Алиса. – Давай подождем немного.
– Тогда лучше в машине посидим, в твоей или в моей, – согласилась Юля. – Не здесь же, на подоконнике, время коротать.
Только девушки собрались уйти, как открылась дверь соседней квартиры и оттуда вышла женщина.
– Вы никак к Марии Васильевне пришли? – поинтересовалась она.
– Да, хотели ее навестить, мы с работы, а больной дома нету, – ответила Юля, показывая коробку с тортом.
– Так она на свою дачу утром уехала, – сказала соседка. – Я ее у подъезда встретила. Из школы возвращалась, внука своего провожала, смотрю, она выходит. На дачу, говорит, хочу съездить, пока на больничном, уже месяц там не была. Мне, говорит, к врачу через два дня, вот через пару дней и вернусь. Так что не ждите, уехала она.
– Далеко эта дача? – спросила Алиса.
– Да нет, не очень, на электричке до остановки «Взлетная», а там минут десять пешком до дачного поселка.
– А если на машине?
– На машине за полчаса там будете.
– Адрес не подскажете?
– Сейчас принесу, у меня записан, – с готовностью ответила женщина и вернулась в свою квартиру.
– Ну что, Юля, прокатимся до дачи, раз уж мы решили сегодня поговорить с главной свидетельницей? – спросила Алиса.
– Не вопрос, – ответила Юлька. – Что нам стоит дом построить? Нарисуем, будем жить.
Девушки спустились во двор и минут пять не могли решить, как им ехать. На двух машинах, каждая на своей? Или на одной, а вторую пока оставить здесь? Наконец, придя к решению ехать на машине Алисы, они отправились в путь. К дачному поселку они подъехали только через час – пришлось немного поплутать, пока его отыскали.
– Как здорово! – восхитилась Юля. – Представляю, как тут красиво летом. А воздух-то какой, Алиса, – вдохнула она полной грудью. – Давай машину здесь оставим, пешочком пройдемся, подышим.
– Давай, – согласилась Алиса и заглушила мотор.
Девушки с удовольствием прогулялись до дома Марии Васильевны и остановились у калитки.
– Смотри, она открыта, а звонка нигде не видно, – сказала Юля. – Войдем на участок или крикнем?
– Кричать как-то неудобно, идем к дому, а уж там, как положено, постучимся или позвоним.
– А вдруг во дворе злая собака? – засомневалась Юля. – Ты же знаешь, я собак до смерти боюсь.