– Если бы она тут была, мы бы уже ее услышали. Обычно собаки за версту чужаков чуют, – объяснила Алиса. – Так что не трусь, идем.
Девушки прошли через калитку во двор и, подойдя к дому, поднялись на крыльцо.
– Ну, что ты? Давай стучись, – велела Юлька.
– Да я звонок ищу… но не нахожу, – ответила Алиса. – Придется стучать.
Только она начала стучаться в дверь, как та, тихонько скрипнув, открылась.
– О, посмотри-ка, здесь открыто, – удивилась Скуратова.
– Входи, раз открыто, – подтолкнула ее Юлька.
– Неудобно, Юля, – заартачилась Алиса и даже сделала пару шагов назад.
– Скуратова, я от тебя балдею, тебе все на свете неудобно, – вспылила Юля. – Что здесь такого страшного-то? Войдем, извинимся, скажем, что дверь была открыта.
– Не кричи на меня, пошли, – огрызнулась Алиса и шагнула за порог. Юлька последовала за ней. Они пересекли террасу, вошли в комнату и замерли на пороге.
– Есть кто живой? – крикнула Юля. – Мария Васильевна, вы дома? У вас дверь почему-то была открыта, вот мы и…
– Юлька, прекрати надрываться, уже и так понятно, что никого нет, – одернула подругу Алиса, толкая ее в бок. – Ты лучше вон туда посмотри, – прошептала она.
– Куда смотре-эть, – Юлька резко клацнула зубами. – Е-мое, вот это мы… удачно приехали! – удивленно пробормотала девушка, глядя на стены дома широко раскрытыми глазами.
– И что нам теперь делать? – первой очнулась Алиса. – Ты же понимаешь, что это значит?
– Прекрасно понимаю, чай, не дура, – отмахнулась Юлька и принялась бродить туда-сюда вдоль стены, как завороженная разглядывая трофеи. – Ты только посмотри, сколько здесь этих чучел! А голова кабана какая страшная, клыки – жуть, – передернулась она. – А сколько оружия! Посмотри, Алиса, а вот и дипломы висят, – позвала Юля подругу. – Вот так тетя Маня – пенсионерка! – усмехнулась она. – Прямо ворошиловский стрелок, а не женщина.
– Смехова, остановись, нам не до дипломов, – шикнула на нее Алиса. – Сматываемся, пока нас никто не увидел.
– Ты думаешь, так надо? – беспечно спросила Юля.
– А ты как полагаешь?
– А мне кажется, что мы должны дождаться хозяйку и задать ей несколько вопросов. Например, вот об этом, – показала она на пустой кожаный футляр для охотничьего ножа.
– Ты не боишься, что она нас пристрелит и закопает в своем огороде?
– Я Чугункиным позвоню, предупрежу их, где искать наши бренные останки, если мы не вернемся до вечера, – отозвалась Юлька.
– Останки?! – вытаращилась на нее Алиса. – Ты соображаешь, что несешь? Интересно, где эта тетка Маня? И почему ее дом открыт?
– А от кого его закрывать-то? – послышался голос от двери, и обе девушки вздрогнули от неожиданности. – У меня воровать нечего, кроме вот этого, – кивнула она на стены. – Но не думаю, что кто-нибудь осмелится, зная мой крутой характер.
– Здрасьте, Мария Васильевна, – через силу улыбнулась Юлька. – Мы к вам в гости приехали, навестить и… поговорить.
– Вижу, что приехали, – усмехнулась та. – Надо же, и тортик купили! Значит, вычислили меня, сыщицы?
– Нет, мы даже не думали ничего такого, пока не увидели все это, – кивнула Юлька на стены. – Честное слово, не предполагали, что это все вы.
– Ладно, теперь это уже не имеет никакого значения, – махнула женщина рукой. – Так что без разницы, когда вы догадались, сейчас или раньше.
– Что вы хотите этим сказать? – испуганно спросила Юля, подумав о самом ужасном. – Вы хотите нас…
– Успокойся, ничего я не хочу, – одернула ее хозяйка дома. – Чайник поставлю, чаю с вашим тортом попьем.
– С тортом? – икнула Юля, не веря своим ушам. – И вы…
– Ничего вам не сделаю, – закончила за нее Мария Васильевна.
Юлька недоуменно переглянулась с Алисой, решительно не понимая, что происходит. Хозяйка дома спокойно наполнила чайник водой и поставила его на электрическую плитку.
– Что замерли столбами, садитесь к столу, – строгим голосом велела женщина, и девушки послушно плюхнулись на табуретки. – О чем же вы хотели со мной поговорить? – спросила Мария Васильевна, присев на третий табурет. – Я вас внимательно слушаю.
– Я даже и не знаю, с чего теперь начинать, – растерянно пожала Юля плечами.
– Мы, вообще-то, хотели спросить кое-что о том вечере, когда была убита девушка, танцовщица, – подала голос Алиса. – Ведь это вы все увидели первой… – она запнулась, не зная, что говорить дальше.
– Ладно, так и быть, сама вам все расскажу, – вздохнула женщина. – Только не перебивайте, а то ведь я и передумать могу, – предупредила она, бросив острый взгляд на девушек.
– Нет-нет, – замотала головой Юлька. – Мы помолчим.
– Чтобы вам, девоньки, стало все ясно и понятно, мне придется начать издалека, – заговорила Мария Васильевна. – И прошу ничему не удивляться: это жизнь, и в ней иногда такое случается.
Глава 17
– Была у меня семья, муж, сын со снохой, двое внуков, – спокойно рассказывала женщина. – Хорошая семья, дружная. Я с внуками нянчилась, муж столярничал, очень любил это дело, молодые работали. Все было у нас хорошо, пока нежданно-негаданно не нагрянула в наш дом беда. Арестовали моего сына, Виктора, ни за что ни про что. Шел он с работы, поздно уже было, и вдруг – останавливается рядом с ним милицейская машина, выскакивают оттуда трое милиционеров, скручивают руки моему сыну и везут его в отделение. Там сидит какая-то девчушка, вся ее одежда разодрана, сама в слезах. Ей на Виктора показывают, спрашивают: «Этот?» – А она кивает и говорит – он, мол, я очень хорошо его рубашку запомнила, в клетку. И отправили моего сына в камеру. Потом суд был, ему восемь лет дали за изнасилование. Я что только не делала: сколько кабинетов обегала, сколько слез пролила – все бесполезно. Судью сколько раз у его дома подстерегала, в ноги ему падала, молила, чтобы разобрался, – ничто не помогло. А я уверена была, что не мог мой сын такого совершить, не такой он человек, ведь я его вырастила, характер, как свой собственный, знала. Да и зачем ему нужно было насиловать кого-то? Больным он не был, с психикой все в порядке. Да и с женой они любили друг друга, это по всему было видно, двоих детей нажили. Мы с отцом на них нарадоваться не могли, счастливых людей издалека видно. К сожалению, для нашего правосудия эти факты не играют никакой роли, и в результате моего сына осудили. Отсидел Виктор три года из восьми, а потом поймали настоящего насильника. Он ведь позже еще троих изнасиловал. Когда ему стали показывать фотографии его жертв, среди них оказался и снимок девушки, за которую Виктора посадили. Он признался. В тот вечер на нем точно такая же рубашка была, как на моем сыне, поэтому девушка и перепутала его с настоящим преступником. Я ее не виню, не со зла она это сделала, от страха, да и молодая она была совсем. Но что судья не разобрался… этого я простить не могла.
– Извините, что перебиваю, но ведь судья выносит приговор согласно проведенному расследованию и заключению следователя, – заметила Алиса. – Он-то здесь при чем?
– И это говоришь мне ты, юрист по образованию? Уж кому-кому, а тебе хорошо должно быть известно, что судья обязан как следует ознакомиться с делом, разобраться во всем досконально, прежде чем выносить приговор. В ходе расследования было много нарушений, а он закрыл на это глаза. Изнасилованная девушка прибежала в милицию, заявила, что только что на нее напал какой-то парень в клетчатой рубашке. Те поехали на место, увидели Виктора в такой же рубашке и схватили его. Девушка с испугу и из-за рубашки этой проклятой признала в нем насильника, а они и рады стараться, быстренько в камеру посадили невиновного человека. Небось еще долго гордились своей оперативностью, – горько усмехнулась Мария Васильевна. – Ведь они преступление раскрыли по горячим следам! А девушку домой отпустили, вместо того чтобы к врачу ее отвезти, освидетельствовать. А когда хватились, поздно уже было. Ведь в первую очередь должны были сравнить анализ спермы, а этого не сделали. Разве это не нарушение?