– Очень грубое, даже недопустимое, – согласилась Алиса.
– Вот и я о том же говорила судье, только он меня не услышал. Гнать таких судей надо, по моему разумению, только кто к нам прислушается? Мы ведь не олигархи, у которых мешок денег, а простые люди, быдло для них.
– Зачем вы так, Мария Васильевна? Мне приходится защищать людей из разных слоев общества, и я ко всем отношусь одинаково. Для меня клиент – это клиент, и совсем неважно, кто он, олигарх или шахтер.
– Сказки прибереги для своих будущих внуков, будешь им рассказывать, когда на пенсию пойдешь, – отмахнулась та. – Да и неинтересно мне это теперь. Ничего уже не исправить. Отсидел мой сын три года, а потом, когда настоящего насильника поймали, его отпустили. Извинения принесли, конечно, только кому они нужны, если жизнь у человека уже поломана? Вернулся Виктор из тюрьмы совсем больным, туберкулезом там заболел. Но дело, конечно, не в этом, от туберкулеза сейчас лечат, а вот… – Женщина замолчала, встала, вытащила из полки аптечку и положила под язык таблетку валидола. – Сердце у меня в последнее время пошаливает, – пробормотала она, снова присаживаясь к столу. – Известно, как относятся в тюрьмах к насильникам и что там с ними делают, – продолжила она свой рассказ. – Вот и над Виктором, видно, поиздевались вволю. Он, конечно, ничего мне не сказал, но разве материнское сердце обманешь? Видела я, как ему тяжело было, только помочь ничем не могла. Вечером лягу, наплачусь в подушку, чтоб не увидел никто, а утром снова улыбаюсь, хорошее настроение в доме создаю. Жена его даже к психологу возила, только после этого ему еще хуже стало. Помаялся мой сын, помаялся, да не выдержал: руки на себя наложил.
– О господи! – прошептала Алиса, с испугом бросив взгляд на фотографию молодого человека, стоявшую на комоде.
– Да, это он, Виктор, – подтвердила Мария Васильевна, перехватив ее взгляд. – А вот там, на стене, вся его семья в полном составе, жена и двое сыновей. Этот снимок они в Сочи сделали, в отпуск туда ездили, у нас там родственники живут. Как раз тем летом все и случилось, из отпуска приехали, а через две недели Витю арестовали. Не прошло и года, как муж мой умер – рак головного мозга. Врачи говорили, что на нервной почве. У него после того, как сына похоронили, постоянно давление поднималось, а потом и опухоль образовалась. Сноха моя во второй раз замуж вышла и уехала в Чехословакию, вместе с новым мужем и детьми. Осталась я совсем одна – ни сына, ни мужа, ни внуков. И такая меня злоба взяла, так она меня заела, что решила я отомстить, да так, чтобы, как и мне, негодяю небо с овчинку показалось. Думаю, посажу Князева ни за что, пусть как мой сын мучается.
– Мария Васильевна, ради бога, простите, что я опять перебиваю, только никак не пойму: при чем здесь Дмитрий Князев? – спросила Алиса.
– Судьей, осудившим моего сына, был его отец, Князев Анатолий Иванович.
– Отец Дмитрия – тот судья?! – ахнула Алиса.
– Был судьей, теперь он уже три года на пенсии, во Франции живет, у старшей сестры. Я много времени потратила, чтобы найти его адрес, хотела уже телеграмму отослать, сообщить, что сын его за решеткой, да что-то остановило меня. Ладно, думаю, потом отправлю, после суда, когда уже поздно будет что-то сделать. Пусть, думаю, испытает все прелести своего бессилия, когда своему ребенку ничем помочь нельзя!
– Вы решили отомстить ему, безвинно посадив его сына?
– Именно посадить, как и он моего когда-то. Это и было моей местью.
– Но как же так можно? – воскликнула Алиса.
– А вот так и можно, – невозмутимо ответила Мария Васильевна. – Я убедилась в этом, когда сына своего похоронила. В нашем обществе можно все. Сажать невиновных и честных людей. Оправдывать и отпускать на свободу настоящих преступников.
– Я понимаю, судебные ошибки очень дорого обходятся людям, но…. Сама потерпевшая опознала вашего сына, на этом и было построено обвинение, – не могла успокоиться Алиса. – В конце концов, никто не застрахован от ошибок. Их не совершает только тот, кто ничего не делает. Ведь дети не могут отвечать за своих родителей.
– Зато родители ответственны за своих детей, и я не могла оставить поруганную честь моего сына неотомщенной. Я очень хотела, чтобы судья прочувствовал все, что пришлось вынести мне, но, к сожалению, все пошло не так… Впрочем, все по порядку.
Не буду рассказывать, как я нашла Князева-младшего, это долгая история. Устроилась в его компанию уборщицей. Я очень долго размышляла, придумывала, как мне исполнить задуманное. Однажды случай сам мне подсказал вариант, и я приняла его как знак свыше. В клинике гинекологии моя приятельница работает. И вот однажды я к ней на работу забежала по делу, а она в лаборатории была, сидела там одна. Она попросила меня немного подождать, чтобы потом вместе домой ехать, я сидела, по сторонам смотрела. Вдруг вижу, она открывает холодильник и вытаскивает оттуда контейнер с образцами спермы мужей, жены которых родить не могут. А жена Князева долгое время лечилась, чтобы забеременеть, и я увидела на одной из пробирок его фамилию. Видно, еще с того времени осталась, его жена родила давно. Опять же, повторюсь, не буду рассказывать, откуда я все это знаю, это долго и неинтересно. Могу сказать лишь одно: я знала об этой семье все. Пока приятельница моя переодевалась, я эту пробирку из контейнера украла, а на ее место пустую сунула. Домой приехала и в морозилку ее положила. Ну, думаю, нужно хорошенько спланировать, как применить свой трофей. Случай долго не представлялся, и вдруг, незадолго до дня рождения шефа, услышала я разговор мужчин. Они ведь уборщиц за людей не считают, обсуждают все при нас, ничего не опасаясь. А разговор шел о том, что неплохо было бы устроить для шефа сюрприз в виде хорошенькой танцовщицы из ночного стриптиз-клуба.
– И вы запросто убили девушку, чтобы досадить своему врагу? – не удержалась от замечания Юлька.
– Да не собиралась я никого убивать, – сморщилась женщина. – Говорю же, что все пошло совсем не так, как я планировала. Вам теперь известно, что я увлекаюсь охотой. Была, кстати, членом международного клуба, даже участвовала в сафари. У меня, как у профессионального охотника, имеются все атрибуты, среди них и ампулы со специальным снотворным для животных. На охоте всякое может случиться, поэтому у каждого охотника должен быть при себе этот препарат. Применяется он очень просто. В специальный пистолет заряжается шприц с иглой на конце, и, если возникает такая необходимость, нажимаешь на курок, и игла летит в опасное животное. Стреляет он совершенно бесшумно, там же нет запала, только пружина. Так вот, услышав, что для именинника готовят сюрприз, я решила использовать это в своих целях. Повторюсь: я охотник, значит, умею выжидать. Вот и в тот вечер, пока все веселились, я терпеливо ждала подходящего мгновения. Моей задумкой было усыпить обоих, когда они окажутся одни, а потом создать видимость изнасилования девушки, пробирка со спермой у меня была с собой. После этого я собиралась сразу же сообщить в милицию и выступить свидетелем, мол, все видела, подтверждаю: Князев изнасиловал девушку.
– А если бы она стала все отрицать?
– Этого бы не случилось, я бы сделала так, что она сама бы начала требовать, чтобы его посадили.
– Но ведь она догадалась бы, что ее усыпили.
– Нет, она просто не помнила бы, как отключилась, вот и все. А я уже приготовила снотворное для вина, собиралась сказать в милиции, что видела не только сам факт изнасилования, но и то, что Князев что-то подсыпал девушке в вино. Я была уверена, что предусмотрела все, но на поверку оказалось – нет. На беду этой девушки, она обернулась именно в тот момент, когда я стреляла в Князева ампулой, и мне ничего не оставалось делать, как вытащить свой нож и метнуть ей в горло. Я не собиралась ее убивать, но она не оставила мне выбора. Потом, когда я убедилась, что девушка мертва, я вытащила из груди Князева иглу, спустила ее вместе с уже пустой ампулой в унитаз, вложила в его руку нож и истошно закричала.