В этот момент Софи все казалось возможным. Она улыбнулась и продолжала улыбаться, когда опять заснула.
Солнце стояло высоко в небе, синем, как изразцы, украшавшие стены маленьких кофеен, разбросанных по обеим сторонам пыльных улиц.
Вчерашние лотки убрали с главной площади города, ее огромное пространство заполнили колдуны, знахари, акробаты и торговцы апельсиновым соком. Кит видел, что Софи смотрит на все это с удовольствием. В длинном, по щиколотку, белом одеянии, с собранными в пучок на затылке волосами и браслетами на запястьях, она прекрасно вписывалась в обстановку.
— Все это напоминает мне музыкальные фестивали, на которые я ходила с Рейнбоу, когда была маленькая, — сказала она, беря Кита за руку. — Смотри, здесь гадают на картах Таро! Рейнбоу была бы в восторге.
Кит ничего не ответил. Марракеш напоминал ему место, откуда он только что вернулся и где песок потемнел от крови Льюиса. По телефону сообщили, что все остается без изменений. Они держали Льюиса в состоянии искусственной комы, чтобы дать его организму как можно больший шанс на выздоровление. Пока трудно сказать, каковы будут последствия. Завтра, возможно, что-то прояснится.
Кит отбросил потные волосы со лба рукой, которая практически ничего не чувствовала, однако не дрожала. Дрожь была внутри.
Он пробудился от одного ночного кошмара и тут же погрузился в другой. И от этого кошмара нельзя было избавиться. Жара, песок, палящее солнце, черные глаза смотрят на него из-под вуалей и шапок. Группа людей стоит в дверях и наблюдает…
Софи остановилась перед заклинателем змей, который играл на дудочке для упрямо неподвижной кобры. Увидев, что на него смотрят, он пнул корзину ногой. Змея с неохотой приподнялась, покачалась из стороны в сторону несколько тактов и опять легла. Софи рассмеялась:
— Бедная змея! Она так же полна энтузиазма, как девушка в кабаре, танцующая для престарелых бизнесменов.
Кит улыбнулся и положил ладонь ей на спину:
— Ты сгоришь.
— Нет. Ты капитально смазал меня кремом. — Софи лукаво на него посмотрела. — А как получается, что ты не сгораешь, хотя кремом не пользуешься? — спросила она с невинным видом.
Кит поправил выбившуюся из пучка прядь ее каштановых волос.
— Твоя кожа гораздо нежнее моей. Пошли. — Он подтолкнул ее вперед, подальше от заклинателя змей и его немигающих черных глаз. — Давай пойдем в тень. А еще лучше — в отель.
Софи засмеялась и ускорила шаг, чтобы не отстать от Кита.
— Ни за что, — заявила она. — Я хочу прогуляться. Мне тут нравится.
Они свернули на одну из боковых улочек, подальше от палящего солнца. Порция адреналина выплеснулась в кровь Кита, когда он автоматически оглядел улицу.
— Ой, смотри… — Голос Софи донесся до него словно издалека. Он повернул голову, чтобы увидеть, на что она указывает, но перед ним были только темные двери, за которыми могли прятаться снайперы, и плоские крыши, с которых удобно вести стрельбу. — Какие красивые!
Софи подошла к лотку, увешанному шелковыми тканями, и щупала оливково-зеленый с золотой нитью шарф. Солнце просвечивало сквозь полупрозрачную ткань. Кит сжал зубы и потер глаза, заставляя черноту отступить.
Он раскис. Надо взять себя в руки.
— Надень его.
Его голос прозвучал хрипло, пальцы закололо, когда он взял шарф и накинул его на голову Софи.
Кит аккуратно обернул шарф вокруг ее шеи, как это принято на Востоке, и, чтобы мысли больше не гуляли по темным тропам, сосредоточился на губах Софи и аромате ее кожи. Она здесь, она — реальность. К тому же удивительно красива в этом шарфе. Он обхватил ладонями ее лицо и прильнул к губам.
Поцелуй привел Кита в чувство. Голова наполнилась благостными мыслями о прошлой ночи. Но его желание пробудило желание Софи, и она придвинулась к нему так, что ее грудь коснулась его груди.
Он выругался про себя и отступил на шаг.
— Не отходи, — прошептала она. Ее глаза были закрыты.
— Если я не отойду, то сниму с тебя платье прямо сейчас и займусь с тобой любовью на груде шелка, — сердито проговорил он. — А здесь этого не одобряют.
Софи опустила глаза и закусила губу.
Кит осторожно размотал шарф и взял тунику того же цвета. Хозяин вышел из своего похожего на пещеру магазинчика и выжидающе смотрел на них. Годы покрыли морщинами его лицо, глаза смотрели пристально, но дружелюбно. В них не было того недоверия, той подозрительности, которую Кит видел в глазах людей, когда был в военной форме. Так почему его сердце бешено бьется, а пальцы опять полны иголок?