Она уже почти добралась до автобуса, когда услышала, как сзади хлопнула дверца автомобиля.
— Софи!
Она обернулась. Кит шел к ней быстрым шагом, прикрывая рукой глаза от солнца. Как будто невидимая сила повлекла ее к нему. Они остановились в паре шагов друг от друга, глядя со страхом и удивлением.
— Я не стала тебя будить, — пробормотала Софи, отводя взгляд. — Мне очень хотелось, но…
Кит нетерпеливо тряхнул головой. Утреннее солнце высветило темные круги у него под глазами.
— Я не собирался спать. Но я ехал всю ночь.
Софи нахмурилась и обхватила себя руками:
— Как ты узнал, что я здесь?
— Потянул за нужные ниточки в службе контроля сигналов. — Кит вздохнул и провел рукой по всклокоченным волосам. — Они установили местонахождение твоего мобильного телефона в пределах восьми квадратных миль. Я догадался, где тебя искать. Извини меня, — сказал Кит. Солнце светило ему в глаза, окружая Софи золотой аурой, но не позволяя увидеть выражение ее лица. — Мне необходимо было поговорить с тобой. Ты, наверное, имеешь право потребовать компенсацию, если не хотела, чтобы тебя нашли.
— Я хотела, — прошептала Софи так тихо, что не знала, услышал ли ее Кит. — Прости меня, — продолжала она, подойдя на шаг ближе, так что он смог наконец рассмотреть ее лицо. — Я не имела права устанавливать свои правила и выдвигать ультиматумы. Если ты болен, то сам решишь, как тебе поступить. А я с уважением отнесусь к любому твоему решению и поддержу его.
Глаза Софи блестели от сдерживаемых слез. Киту потребовалась вся его воля, чтобы не подойти к ней вплотную и целовать, пока солнце не скроется за горизонтом. Но он стоял неподвижно и смотрел на Софи.
— Я прошел обследование, — сообщил он и горько улыбнулся. — Оно заняло весь вчерашний вечер. Электроды, провода, иглы, томограф…
Она тихонько охнула:
— И что оно показало?
Кит постарался, чтобы голос не дрогнул:
— Оно показало, что никакая болезнь не может быть хуже, чем жизнь без тебя. Проходили часы, и я хотел одного: сорвать эти провода, броситься на твои поиски и, может быть, обнаружить то, что пугает меня больше всего на свете.
— И что же это?
Кит закрыл глаза, сжал кулаки и повторил:
— Жизнь без тебя.
Он слышал, как шуршала трава, когда Софи шла к нему. А потом она обхватила ладонями его лицо. Ее поцелуй был бесконечно нежен и в то же время полон уверенности и силы. И Кит, не сумев сдержаться, принялся сам целовать ее. Его руки гладили шелковистые волосы Софи. Его усталая плоть пела, ощущая рядом ее тело. Когда их губы расстались, щеки Кита были влажны от слез.
— Я всю жизнь старалась откреститься от того, кто я и откуда происхожу, — тихо сказала Софи. — Но вчера, вернувшись сюда, я ясно увидела, что это не важно. — Она оглянулась на разрисованный автобус и кучку фургонов за ним. — Это мое прошлое, и я больше не стыжусь его. Но сейчас важно настоящее и будущее. — Она замолчала. Гримаса боли исказила ее лицо, из глаз опять полились слезы. — Я люблю тебя, Кит. — Софи погладила его по щеке. — Это у меня в сердце, в крови, в мозгу, и ничто, ничто не может это отнять у меня.
Кит накрыл ладонью ее руку, лежавшую на его щеке.
— Я еще не знаю, страдаю ли я тем же, что было с Лео, или нет. Я не позволил врачам огласить диагноз. Прежде мне надо было сказать тебе, что я буду любить тебя, что бы ни случилось. — Он вздохнул, собираясь с силами, готовясь быть честным до конца. — Когда я узнал о Лео и его болезни, меня напугала эта перспектива. И я оттолкнул тебя, но не учел, что уже слишком поздно. — Кит беспомощно покачал головой. — Это уже свершилось.
Софи приподнялась на цыпочки, положила руку Киту на затылок и наклонила его голову, чтобы еще раз поцеловать любимого.
— Мы не можем обойтись друг без друга, — сказала она, и их губы вновь соединились.
Когда они через некоторое время вошли в автобус, Рейнбоу сидела за столом, ела тосты и изучала карты.
Она улыбнулась Киту так спокойно и приветливо, словно ждала его:
— Привет, я Рейнбоу, мама Софи.
Софи вдруг поняла, что мать назвала ее по имени — впервые, может быть, с тех пор, как они сели в поезд, идущий в Ньюбери.