А случилось, как оказалось, слишком много всего. Грязь, что ушатом вылилась мне на голову, продолжала зловонно вонять и лезть со всех щелей. И всё тайное, что окружающие старательно замалчивали, вдруг стало явным.
Невольно мне приходилось слушать. Наш город будто сошел с ума. То тут, то там начали всплывать интереснейшие подробности интрижки моего почти бывшего мужа с его коллегой. Той самой Натальей, что я имела великую честь лицезреть два года назад.
Сорок лет. В разводе. Взрослый сын. Работает инспектором ПДН. Давно мечтала о втором ребенке, но всё никак не получалось. А тут беременность…
Сухие выжимки из биографии, словно бусины нанизывались на нитку нашего бермудского треугольника. Про их служебный роман знала едва ли не каждая собака в родном городе, но я слепо доверяла и верила. За что и поплатилась своим в лоскуты истерзанным сердцем.
- Я снял квартиру, недалеко от вас. Живу один, - продолжал увещать меня Лёша, в каких-то безумно нелепых попытках причислить себя к лику святых и безгрешных. Сущий ангел.
- Мне тебя пожалеть?
- Мариш, перестань. Прошу. Я просто пытаюсь доказать, что заслуживаю второй шанс. Оступиться может каждый.
- Доказывать делами надо, а не словами. И не мне, а своим сыновьям. Мне и так с тобой всё понятно. Мужем ты оказался дерьмовым, так хоть отцом постарайся стать хорошим.
Бросаю трубку и, отключив звук на мобильном, закидываю его куда-то в недра кровати. Чешу за ухом сонного Альфа и бреду на кухню, где ножом орудует старший сын, сооружая стопку бутербродов.
- Папа звонил, да? – моментально считывает моё настроение Александр.
Не отказываю себе в удовольствии потрепать его по голове и, приподнявшись на носочках, чмокнуть в макушку. Надо пользоваться, пока он стоически терпит и даже не возмущается, как пытался это делать раньше.
- Угу, - присаживаюсь за стол и наблюдаю за четкими действиями моего такого взрослого сына. Когда только успел так вымахать? Еще небольшой скачок в росте и он непременно обгонит своего папашу.
- Бутер будешь? – предлагает заботливо сын.
- Буду, - киваю, едва заметно улыбаясь. – А Мишка где?
- Ай, - отмахивается Сашка. – В комп рубится. Пусть наслаждается моментом, пока я добрый…
Наш развод дети восприняли как-то чрезмерно спокойно. Может дело было в достаточно взрослом возрасте или знали они больше, чем мне хотелось думать, но факт оставался фактом. И если Мишка правда сильно переживал и даже слегка похудел, хотя всегда был упитанным мальчиком, то Саша скорее наоборот. Озлобился еще больше и лишь со мной пытался вести себя менее агрессивно.
- Ма, ты это…- заминается старший сын и даже, как мне кажется, слегка краснеет. – Не прощай его. Слышишь? Мы с Михой взрослые уже. И всё прекрасно понимаем. Без защитников ты не останешься. У тебя есть мы и Альф.
- Вы ж мои защитники, - на лице невольно расползается умилительная улыбка.
Прав, Сашка на все сто. У меня есть мои дети. Мои такие маленькие, но взрослые мальчики. И ради них я в лепешку расшибусь, даже если Лёша наиграется в роль хорошего отца и умоет руки. Прорвемся. Где наша не пропадала?!
- Сашка, - хитро прищуриваюсь, сцапав с доски один бутерброд с колбасой. – А чай матери сделаешь?
- По-братски? – смеется старший сын.
- Тьфу ты! - закатываю я глаза. - Где только нахватался?!
ГЛАВА ПЯТАЯ
Марина
Пятница. Долгожданный конец рабочей недели в этот раз, как назло, выпадает еще и на конец месяца. А это отчеты, от которых порядком болит голова, постоянная нервотрепка и спешка. Несешься будто на пожар, скрупулёзно считаешь каждую циферку, чтобы затем отхватить от руководства, что считала ты неправильно. Вот только как правильно – никто почему-то не объясняет.
Телефон на столе протяжно вибрирует, а после затягивает очередную новомодную лирическую песню про любовь на итальянском. Всё никак руки не дойдут снести этот рингтон к чертям собачьим. Была любовь, да сплыла. И веры ей больше нет.
Не отрывая глаз от экрана монитора, поднимаю трубку, даже не мазнув взглядом по дисплею, чтобы понимать, кто решил меня потревожить в столь ответственный момент в пятницу, еще и под конец рабочего дня.