— О… — Ховард нарушил Третью Заповедь, в тайне чувствуя облегчение. Он не умрет. Остальное несущественно.
— Ничего не могу с этим сделать, поздно, — сказал Ладлоу, — и именно поэтому шантажировать тебя было бы глупо. Слишком много грязи накопал. Но подожди, дальше — хуже.
— Как может быть хуже? — спросил Ховард, отчаянно надеясь, что ничего хуже огласки и позора этот гад не имеет в виду. Тюрьма — ничего, пройдем и тюрьму, но если тюремный срок не грозит — он просто остался бы в Вегасе, и пошел бы на курсы крупье.
— Завтра тебя начнет искать полиция. За изнасилование.
— Меня? За изнасилование? Позвольте. Это смешно. Кто вы такой?
— Зовут меня Ладлоу. Слушай. Копы приедут и тебя арестуют. И посадят. Под залог не отпустят — да никто и не заплатил бы за тебя.
— Не понимаю! Я никого не насиловал!
— Неправда, Ховард. И, будто насилия тебе было мало, ты еще и убил потом свою жертву. Осудят и за убийство тоже. Ты жесток, Ховард. Ты просто дикарь. Тебе дадут пожизненное, и правильно сделают. Сожалею. Посмотреть не желаешь ли?
— На что посмотреть? — спросил Ховард. Холодный пот тек у него по спине.
— Иди смотреть, — сказал Ладлоу. — Вставай, вставай. Иди к ванной. Ну же.
И Ховард пошел к ванной. На дрожащих ногах он дошел до двери. Ладлоу открыл ее и включил свет. С истерическим приливом мужественности, характерным в случае трусов, Ховард заглянул в ванную. То, что он увидел, было чудовищно.
— Это вы ее так… — сказал он.
— Нет, Ховард. Это сделал ты. Меня здесь нет. Я в Нью-Йорке, смотрю телевизор в моей скромной квартире на Верхнем Вест Сайде. С работой нынче плохо, мне нельзя потерять работу. Знаешь, сколько я плачу за квартиру? Две с половиной тысячи в месяц. Половину зарплаты. Тебе не понять. У меня такая милая квартира на Семьдесят Четвертой. В районе Верди Сквера. Дом раньше был особняк… снаружи портик… Моя квартира — бывшая библиотека. Овальная гостиная, и настоящий, работающий камин. Очень высокие потолки. Люблю свою квартиру. И место очень людное. Выходишь — а кругом люди. Это мне тоже нравится. Тебе не понять.
Ховард доплелся до середины комнаты.
— Что вы… Что я должен…
— Говори, не стесняйся.
— Что вам нужно?
— А вот.
Рука в перчатке поставила пузырек на прикроватный столик.
— Что это?
— Таблетки, — сказал Ладлоу. — Прими весь пузырек, Ховард. Это лучше, чем то, что тебя ждет.
— Э! Так вы для этого… Я…
— Я мог бы тебя потрепать слегка. Мне известно кое-что о боли. О том, как причинить боль. Гарантирую, что ты никогда такого не чувствовал. Не советую. И результат все равно тот же самый. Ты все равно примешь эти таблетки.
— Но…
— Прямо сейчас, Ховард.
— Что значит — сейчас?
— А ты что, думал, что я тебя отправлю на вечеринку, поразвлечься в последний раз? Не желаешь ли по городу пройтись? В автоматы поиграть? А может, покупки сделать какие-то? Приди в себя, мужик.
— А если я сейчас закричу? Я очень громко кричу. Честно.
— Кричи.
— Кто-нибудь услышит.
— Не волнуйся. Услышит так услышит. Кричи.
— И все-таки…
— Я бы мог просто выйти из номера. Придут копы и арестуют тебя. Пожизненное заключение, помнишь?
— Тогда я не вижу смысла в приеме таблеток.
— Не забывай про боль, Ховард. Впрочем, я мог бы затолкать тебе таблетки в глотку насильно. Ну, потерял бы ты пару зубов, но это списали бы на сопротивление Дорис. Но я был бы тебе очень благодарен, если бы ты принял таблетки по собственному почину. Согласен? Снимать наручники?
— Нет. Не нужно. Не буду.
Ховард не понял, что произошло. Только что он стоял посреди комнаты, испуганный, дрожащий, и яростный. В следующий момент он сидел в кресле, руки в наручниках за спиной, а в горле был огромный ком. Он сглотнул, не сообразив вовремя, что глотать нельзя.
— Боюсь, что это все, — сказал Ладлоу. — Дай-ка я с тебя наручники сниму.
Ховард чувствовал, что тело онемело — не от таблеток еще, но, возможно, к нему применили особое воздействие.
— Минуту или две это займет, — сказал Ладлоу. — Веришь ли ты в Бога, Ховард?
— Я умираю, — сказал Ховард.
— Да. Именно поэтому я и задал тебе этот вопрос.
— Вы — убийца.
— Да. Кстати, я приврал, когда сказал, что составил на тебя досье. Коррупция — такое утомительное дело в наше время. Ну ее. Зато я вставил имя Дорис в твой список. Список напечатал на принтере и привез сюда. И показал Дорис перед тем, как приступить к действию. Она была очень расстроена твоим поведением, Ховард. Ладно, спрошу еще раз. Веришь ли ты в Бога, Ховард? Мне просто любопытно.
Ховард попытался что-то сказать, но голосовые связки отказывались подчиняться. Несколько бессвязных, непонятных звуков — и все.
Десять минут спустя сознание отключилось. Ладлоу в последний раз тщательно осмотрел номер. Ни отпечатков, ни материала для сбора ДНК. Полиция естественным образом должна заключить, что, убив в перебранке Дорис после того, как она показала ему список, в котором наличествовало ее имя, Ховард принял целый пузырек снотворного, дабы убежать от человеческого правосудия.
Спокойно, не спеша Ладлоу вышел из номера. Коридор был пуст. На лифте он спустился в казино и подумал — не сыграть ли перед отъездом? Решил, что лучше не надо. До станции он доехал на такси. В аэропорту много камер, которые в экстремальных случаях могут дать слишком много зацепок слишком многим людям. (Данный случай экстремальным не являлся. Ховард не был связан ни с какими крупными политическими группировками, мафией, или разведкой. У властей не было причин применять какие-либо специальные усилия — мотив ясен, преступник покончил с собой. И тем не менее Ладлоу заранее решил не появляться в аэропорту. Во всяком случае в аэропорту Лас Вегаса).
Он пересел с поезда на автобус в Болдер Сити с тем, чтобы прибыть в Финикс несколько часов спустя. Не удалось — отъехав семьдесят миль от Викенбурга, автобус сломался. Пассажиры вышли на дорогу. Кругом пустынно.
— Нет ли здесь поблизости городка какого-нибудь? — спросил водителя Ладлоу.
— Частити в семи милях в этом направлении, — водитель показал рукой, — и Маггиз Нипплз три мили в обратную сторону.
— Любопытное название, — сказал Ладлоу, смеясь.
— Ага, — согласился водитель, ухмыляясь.
Ладлоу проверил расписание еще до отбытия и знал, что следующий автобус пройдет по этой дороге только через пять часов. Плюс еще пять часов пути, плюс поездка в Глендейл, к аэропорту — он не успевал на самолет. Нужно было идти в Маггиз Нипплз, или пытаться ловить попутную машину. Он перекинул рюкзак через плечо и зашагал по дороге.
Далеко идти не пришлось. Солидных размеров седан стоял, припаркованный к обочине. Толстый мужчина в джинсах менял колесо. Ладлоу приблизился. Кругом не было ни души, только в самой машине сидела девочка лет девяти, глядевшая на Ладлоу с переднего сиденья. Когда он подошел почти вплотную, она отвела глаза.
— Эй, — сказал Ладлоу мужчине в джинсах. — Не подбросишь ли меня, как закончишь?
Мужик поднял голову. Что-то отталкивающее было в его лице. Болезненно одутловатые щеки. Свинячьи глазки — маленькие и, подумалось Ладлоу, красные от старой, глубоко засевшей злобы. Тонкие губы плотно сжаты. У мужика была дурная привычка не отвечать на вопросы сразу, а медлить.
— А далеко? — спросил он наконец.
— В Финикс. В аэропорт. Автобус сломался. Я, честно сказать, спешу. Поможем друг другу. Триста долларов сойдет?
Мужик посмотрел злобно на Ладлоу, а затем оглядел окрестности. Ладлоу это не понравилось.
— Отвали, — сказал мужик.
Ладлоу глянул на девочку. Она снова на него таращилась, явно против собственной воли. Что-то у нее было такое в глазах — умоляющее?
— Это твоя дочь? — спросил Ладлоу.
— Я сказал — отвали, — рыкнул мужик.
Его сотовый телефон вдруг заиграл бравурный марш из второго акта «Аиды». Мужик вытащил телефон и распрямился.
— Да? — Пауза. — Да, я опаздываю. Понимаю. Сперва была задержка, а теперь вот еще и в колесе дыра. Меняю колесо. Буду примерно через час. Пока.
Ладлоу не было до всего этого никакого дела, и он не хотел ни во что впутываться. Если бы мужик просто и вежливо ему отказал, Ладлоу просто пошел бы себе дальше в Маггиз Нипплз. Контакты в пути опасны, не следует оставлять по дороге следы. Но что-то было в этой девочке в машине, что вдруг заставило Ладлоу подумать — а чего это мужик мне хамит, собственно? И пистолет этот, засунутый за ремень. Прикрыт курткой от посторонних взглядов… но это еще не повод хамить…