Он позволил бы ей все.
Кричать под ним, кусать губы, всхлипывать. Тянуть руки к Коулу, к Дэвиду.
Он позволил бы ей разделить эту постель с кем угодно, лишь бы в ней был он, Рем.
Они были связаны вчетвером.
В этой четверке не было места ревности и соперничеству. Обряд сделал их одним целым, чтобы они делили между собой кров, еду, воздух и одну женщину на троих.
Рем представил Соул без одежды. Он никогда не видел ее полностью голой. В тот единственный раз (в тот самый раз, когда он чуть не свихнулся от переизбытка чувств), она была в майке на голую грудь, и соски ее выпирали из-под белоснежной ткани.
Сейчас он хотел бы увидеть ее без ничего.
С ее узенькой талией, красивой линией бедра, с тонкими запястьями. Он бы вылизал ее всю. Каждый сантиметр ее тела. Заставил бы ее дрожать от возбуждения, умолять, хныкать.
Рем перевернулся на живот и сжал член, забравшись рукой в свои штаны. Это напомнило ему первую ночь, когда Соул ночевала в этом доме…
Он зарычал, злясь на самого себя, и начал мастурбировать, вспоминая приоткрытый рот Соул во время просмотра фильма и тепло ее мизинца рядом с его рукой.
Господи, это невероятно просто! Как мало нужно родственной душе, чтобы сойти с ума? Достаточно всего лишь крошечного воспоминания.
Рем так хотел ее… Так сильно хотел. Прямо сейчас ему казалось, что он сорвется и рванет к ней, туда. Возможно, он застанет их с Дэвидом за сексом, помешает им, прервет или присоединится. Возможно, потом придет еще и Коул, и они возьмут ее втроем, ведь она принадлежит всем, не кому-то одному, а им троим… Она – семья, стая, связующее звено. Она – их спасение и смерть.
Рем сжал себя сильнее.
Он был зол на себя, очень зол. За эту слабость, за то, что готов был сдаться, и все ради чего? Чтобы получить разрядку, чтобы кончить, выпустить сперму.
Животные инстинкты – вот, что руководило им. И сейчас балом правил волк внутри Рема. И именно он выбирал, жить Рему или же умереть в агонии.
Он кончил себе в кулак и перевернулся на спину, вытирая ладонь о простыню.
Не было стыдно. Не было больно или обидно.
Было мало.
Мастурбация не помогала. И даже если перед ним поставили бы сотню голых, готовых на все волчиц, Рем бы не смог увидеть ни одну из них, потому что все его мысли занимала Соул.
– Эй, – она проснулась от мягкого поглаживания по волосам. Дэвид провел пальцами по виску и обеспокоенно поцеловал ее в лоб. – Что тебе снилось? Ты вся горишь.
Ей снился Рем. Его глаза, заглядывающие в самую душу. Его руки, блуждающие по ее телу. Его губы, которыми он прихватывал ее соски по очереди и посасывал их с наслаждением.
– Кое-что несбыточное, – ответила она, задыхаясь и прижалась к Дэвиду так тесно, чтобы он не заметил ее слез.
Рем вошел в комнату к Коулу и разбудил его, тряхнув за плечо.
Должно быть, он выглядел просто ужасно, потому что брат уставился на него испуганно.
– Что такое, Рем?
– Я больше так не могу.
«Я сдаюсь».
«Я устал бороться».
«Помоги мне, брат, умоляю, сделай что-нибудь, я схожу с ума, ты видишь, Я СХОЖУ С УМА!»
– Я не понимаю, – ответил Коул.
– Я больше так не могу, – повторил Рем. – Я хочу ее.
____________________________________________
От автора: Дорогие читатели! Благодарю за такой прекрасный отклик к моей работе!
Напоминаю, что основная история Соул и ее волков начинается в книге "Истинная для трех волков", читать ее можно здесь: https://litnet.com/ru/reader/istinnaya-dlya-treh-volkov-b334819?c=3355200&p=1
Глава 9
Уже практически стемнело, когда Соул возвращалась домой. Ей пришлось задержаться на работе допоздна, помогая подруге Мире с материалом. Совсем недавно и самой Соул пришлось столкнуться с наглостью и безнаказанностью начальника, и она не могла оставить Миру с той кучей работы, которую он на нее взвалил.
Они редактировали статью, когда Мира вполне серьезно спросила:
– Зачем тебе вообще работать? Разве твои оборотни не богачи?
Ее оборотни не знали недостатка в деньгах. Вся резервация была своего рода семейным бизнесом, который создал когда-то их дед и передал своему сыну, а тот своему. Сейчас Рем занимался внешней защитой населения, Коул – внутренней, а Дэвид налаживал деловые связи с людьми и следил, чтобы в резервации никто ни в чем не нуждался.
Там были свои маленькие производства, рынки, заправки и кафе. Резервация одновременно была совсем небольшим поселением, и целым государством со своими законами.