По всей видимости, ночью Эрик меня раздел, так как проснулась я абсолютно обнаженная. Я лежала на спине, раскинув руки, будто желая обнять весь мир. Эрик же безмятежно спал, устроив голову у меня на бедрах, а одну руку прижимал к моему животу, словно желая убедиться, что я никуда не уйду. А я и не хотела. Слегка повернув голову, я уже совсем по-новому рассматривала мужчину так уверенно шагнувшего в мою жизнь. Волосы, рассыпавшись, не скрывали ни волчьи бакенбарды, ни слегка вытянутые уши. Лицо расслабленно и потому выглядело немного моложе, чем обычно. Лишь брови по-прежнему немного сведены в хмурой гримасе, выдавая в нем упрямую своевольную натуру. Эрик спал на удивление крепко. Грей в те редкие случаи, когда нам приходилось просыпаться в одной постели, мгновенно чувствовал, что я уже не сплю. Его волк постоянно был начеку, никогда до конца не доверяя человеку. А Эрик спит крепко. Чувствует ли его волк, и он сам, что я не способна причинить Эрику вред?
Я не удержалась и, опустив руку, погладила пальцами жесткие светлые волосы. Лишь самые кончики чтобы не потревожить спящего мужчину.
И тут я поймала себя на том, что за многие месяцы впервые мысли о Грее не причинили ни боли, ни даже грусти. Наконец, я смогла отпустить его и освободить себя. Эрик умудрился вытеснить из моей жизни все и вся, заполнив собой. Что останется у меня, когда он уйдет?
— Почему ты грустишь? — не открывая глаз, слегка сипло ото сна спросил Эрик.
Я невольно дернулась от неожиданности, но руку от его волос не отняла.
— Дождь. Когда идет дождь людям бывает грустно, — ответила я.
Оборотни чуют, когда им лгут, но я не врала. Я сказала то во что верю, только не договорила, а это уже не ложь.
Эрик нахмурился, но допытываться не стал.
— Не надо больше, — не просьба, почти приказ.
— Как скажешь, — кивнула я улыбнувшись.
Мне понравилась, очень понравилась его манера раздавать распоряжения. Морт всегда был дружелюбен и мягок, даже там где нужно было бы настоять на своем. Грей слишком предупредителен, как будто я развалюсь от резкого звука или жеста. А Эрик вот так легко и непринужденно давал понять, что считает меня достаточно сильной. Занимался любовью со мной от столь же уверенно, не причиняя боли, но и позволяя ощущать его силу и мощь в полной мере. Такой мужчина не будет плыть по течению, он обязательно развернет реку, если пожелает.
Эрик, приподняв голову и освободив меня от своего веса, подтянул к себе свою руку, попутно поглаживая все, до чего мог дотянуться. Пальцы плотно сомкнулись на моем колене, и Эрик забросили мою ногу себе на плечо. Я резко втянула воздух и непрерывно следила за его действиями. Оборотень не торопясь, покрывал легкими короткими поцелуями внутреннюю часть бедер и мягко поглаживал впадинки под коленями, от чего вспышки удовольствия прокатывались по позвоночнику и заставляли жмуриться от наслаждения.
— Ты пахнешь грехом, — подтянувшись на руках выше, выдохнул Эрик мне в губы.
Жадный, упоительный поцелуй, заставил забыть обо всем кроме тяжести мужского тела и желаний моего. Он любил меня неспешно, словно все время мира наше. И я плевать хотела на приличия, мораль, благовоспитанность. Стонала в голос неспособная сдерживать эмоций, не думая о том, что кто-то вполне возможно ходит по коридорам. Требовала еще и еще, не заботясь о том, что нас ждут к завтраку. Плевать, на все плевать.
Этот вечер стал первым за эти два дня, когда я осталась одна. Я не знала где Эрик, и страх холодной рукой сжал сердце. Балкон над центральным входом пронизывал холодный ветер, но я его не замечала, погрузившись в свои совсем не веселые мысли. Даже Элен не смогла бы задеть меня больше, чем молчаливое исчезновение Эрика. Алмер и Каденс за ужином постоянно переглядывались и на мой молчаливый вопрос лишь пожимали плечами. Они вообще эти два дня держали нейтралитет и не вмешивались в происходящее, никак не выражая своего отношения к нашему роману. Элен после нашего разговора больше не участвовала в совместных трапезах и старалась не покидать своей комнаты.
В других обстоятельствах, тихие шаги под балконом я бы даже не услышала, но хлюпанье воды под ногами невидимого мне человека, выдало чужое присутствие. Я не хотела, чтобы меня видели и, отступив чуть назад, прижалась спиной к каменной стене и плотнее запахнула шаль. Меня всегда мало интересовали чужие дела, а сегодня вечером я хотела видеть только одного мужчину.