Будучи человеком реалистичным, на сегодня она поставила перед собой более конкретные цели, а именно – посещение дома-«корабля». Звонок госпожи Приговой пришелся кстати, чтобы выяснить кое-какие детали.
Дождавшись, пока Даша сказала тривиальное:
– Понимаю, а я, видимо, все-таки загляну туда, – Лиза невинным тоном поинтересовалась:
– Я давно хотела спросить, как у тебя складываются отношения с Розой Зиминой и ее сыном?
Вопрос, который должен был привести Дашу в замешательство, не вызвал у нее и секунды колебаний. Многозначительно хмыкнув в трубку, она сказала:
– С Розой – ничего не складывалось – сама понимаешь, а с ее сыном вообще какая-то темная история. Я его никогда не знала.
Стараясь подбирать выражения, Лиза осторожно спросила:
– Что значит – темная история? Он что – сидел?
– О нет! Ты не так меня поняла. Сто лет назад он куда-то уехал и сгинул там. Отец избегал разговоров на эту тему. А почему ты заинтересовалась?
Лиза издала в трубку какой-то непонятный звук, а затем доверительно сообщила:
– Это может показаться странным, но меня почему-то всегда ужасно интересовало, как складываются отношения между сводными братом и сестрой.
– Ты думала, – по голосу Даши чувствовалось, что она заулыбалась, – что такие отношения неизбежно перерождаются в романтические? Уверяю тебя: лишь в сериалах. В жизни мало кто кого занимает, если только их пути не пересеклись.
«Вот под этим заявлением я подпишусь», – иронично согласилась Лиза.
Поболтав еще с минуту о погоде и о новых купальниках, пропускающих солнечную радиацию, они распрощались, пообещав друг другу перезваниваться.
«Значит, близкое окружение считает, что Валерий Месионджик сгинул – другими словами, погиб вдали от Родины, – рассуждала Лиза по дороге от Преображенки до Фрунзенской. – Но в официальных документах он значится как „без вести отсутствующий“ – и это настораживает».
Даже при первом взгляде на дом-«корабль» можно было понять, что его строили при социализме для «порядочных людей», а не для всякой шалупони – в общем, для номенклатуры среднего пошиба.
Попросив своего ангела способствовать ей в успехе, Лиза отыскала дверь семьдесят восьмой квартиры. В ее походе сюда, конечно же, заключалась изрядная доля авантюризма. Какая-то неизвестная Лидия Михайловна, какое-то соседство столетней давности – все это не вселяло оптимизма в душу.
Однако, Лиза решила попробовать. Подготовленная ею легенда была довольно миленькой – в сентиментальном духе «мыльных опер».
Когда она нажала кнопку звонка, за дверью раздалось музыкальное арпеджио, и Лиза стала наблюдать за глазком. С полминуты он оставался светлым, а затем потемнел.
Кто-то неслышно подошел к двери с той стороны.
Ласково глядя прямо в глазок, госпожа Леонтьева постаралась придать своему лицу самое ангельское выражение – если это еще было в ее силах после приобретенного опыта общения с людьми.
Кажется, ее умилительная гримаса возымела действие.
Дверь открылась.
На пороге стояла пожилая женщина, похожая на аккуратную немку: седые букли на голове, хорошая для ее возраста осанка.
– Доброе утро, – ласково сказала Лиза. – Вы меня не помните?
Это, конечно, было наглостью с ее стороны. Как могла аккуратная дама вспомнить ее, если ни разу не видела? Однако, Леонтьева упорно продолжала:
– Ведь вы – Лидия Михайловна, да?
– Да-а, – протянула та с легкой настороженностью.
– А меня зовут Лиза. Мама привозила меня сюда, когда я еще была совсем маленькой.
– Сюда?! – удивилась Лидия Михайловна.
– Я имею в виду семьдесят девятую квартиру. Мы приезжали с юга к Розе Леопольдовне Зиминой. А теперь потеряли ее следы.
В выцветших глаза Лидии Михайловны мелькнуло какое-то давнее воспоминание, и она неожиданно радушно сказала:
– Да вы заходите ко мне, Лиза!
Последняя с удовлетворением поняла, что попала в точку, и дерзко вступила в чужую прихожую. Здесь было чисто и уютно. Не давая возможности противнику прийти в себя и кое-что осмыслить, она затараторила:
– Мы много лет не бывали в Москве. И я вот приехала. Мама просила меня встретиться и с Розой Леопольдовной, и с Валерием. Я звонила в семьдесят девятую квартиру, но мне никто не ответил, – наугад солгала Лиза: в случае, если там кто-то есть сейчас, можно сказать, что приходила раньше.
– Так вы ничего не знаете… – Лидия Михайловна вздохнула.
– Что-то случилось? – озабоченно спросила Лиза.