Когда Виктор услышал веселый голос друга с Кипра, то сразу понял, чего ему, простому российскому сыщику, недостает в душной августовской Москве, – жизнерадостной свежей громады моря, желательно Средиземного.
Пока они обменивались приветствиями, Брасов дал себе зарок: если разбогатею – махну к морю. Но, как выяснилось, данная перспектива грозила сейчас вовсе не ему, а его клиентке.
– Госпожа Зимина звонила вчера, – быстро говорил Томас, – и просила компанию поторопиться с оформлением нужных документов для выплаты страховки.
– Это она сделала напрасно, – суровым тоном заметил Брасов. – Я настоятельно предлагал ей не торопиться.
– А что, выяснились какие-то новые обстоятельства? – живо спросил Томас.
– Кое-что есть, поэтому с акцией выплаты лучше повременить.
– Босс тоже так считает, ведь вы – непредсказуемый народ. – Спохватившись насчет сомнительности комплимента, Саррис быстро сказал: – Я имел в виду только оригинальность вашего мышления.
– И поступков, – фыркнув, добавил Виктор. – Как только я буду иметь на руках реальные факты, я перезвоню тебе, Том. Но уже сейчас есть основания полагать, что смерть Зимина была не естественной.
Брасов ждал бурной южной реакции, но Саррис на удивление спокойно заметил:
– Если это подтвердится, то компания, на которую я пашу, кое-что сэкономит.
– На мой взгляд, это будет основательная экономия, – лукаво уточнил Виктор.
– Меня это не коснется, – беспечно отозвался Томас. – Кроме того, мне здесь предлагают более выгодное местечко.
– Главное, чтобы тебя не коснулись неприятности, так что намекни руководству не торопиться с началом выплат.
На том конце провода послышался смех.
– Если ты думаешь, Виктор, что возможная экономия расстроит моих боссов, то ошибаешься. Прошу об одном: извести меня первого.
– Непременно, Том. Сегодня я собирался позвонить тебе сам.
Виктору показалось, что данное уверение прозвучало не слишком убедительно, но Томас не стал мелочиться. После деловой части разговора прозвучали обычные для южанина приглашения в гости: видимо, он не сомневался, что Брасов соберется еще не скоро.
Тепло распрощавшись с Лимассолом, Виктор набрал московский номер.
На том конце трубку долго никто не брал.
Наконец послышался недовольный голос Зиминой:
– Алле! Да говорите же.
– Роза Леопольдовна, это Брасов. Вы еще не соскучились по мне? А вот я мечтаю встретиться.
– Вообще-то вы вернули меня с порога, – сказала Зимина, и Виктор различил в ее тоне нотки замешательства.
– И все-таки я хотел бы увидеться с вами.
– Когда?
– Как можно раньше.
– Вы имеете в виду ланч? – томно спросила она. – Так он уже назначен у меня с другим человеком.
– Где вы будете? – напористо спросил Брасов.
– В «Приват-клубе». В летнем кафе.
– Я подойду туда через час.
– Но не раньше, – твердо сказала Зимина.
– Договорились.
Когда речь зашла о клубе, Виктор мгновенно вспомнил о пустоте своего кошелька. Давненько не получал он гонораров. Ребята, на которых работал весной, обещали выплатить сразу же, как только пройдет сделка, – они сами сидели на мели. Сейчас Брасов мог успокоить себя только высокой нравственной планкой своих помыслов и поступков. Он бесплатно пахал во имя справедливости! – Виктор криво усмехнулся. Выходило так, что преданность сыскному делу превалировала в его душе над жаждой наживы.
Этот трогательный вывод почему-то не принес облегчения. Раздумывая над тем, у кого бы из «широкого круга друзей» перехватить энную сумму, Виктор почесал затылок: фига у кого теперь займешь! – и в эти секунды услышал в коридоре тяжелые характерные шаги.
Они сразу показались ему знакомыми.
Еще через мгновение Брасов вспомнил.
Такой поступью отличался один крутой браток, которого в апреле доняла мысль о неверности «блудливой овцы» – его юной сексапильной жены. С неделю Виктор пас это существо, а затем предоставил мужу доказательства ее чистых помыслов и полной невинности. За это нежданное счастье браток обещал расплатиться при первой возможности. Но Брасов, признаться, уже не надеялся.
Тем приятнее оказалось сейчас это неожиданное посещение. От не обманутого мужа отчаянно несло каким-то одеколоном «для сильных мужчин». Но этот чудовищный запах ассоциировался у Виктора с одним из самых восхитительных ароматов на свете – с запахом денег.
Браток отсчитал пять сотен долларов и крепко пожал руку Брасова.