Глава 32
С отяжелевшим портмоне Виктор почувствовал себя настоящим господином этой жизни.
Августовское солнце сладко затопило территорию «Приват-клуба». Сверкали недавно политые газоны. Издали слышались удары теннисных ракеток о мячи. Все техногенные катастрофы года были где-то там, вдали, где влачили свое унылое существование и ишачили неудачники. Шахтеры лежали на рельсах, учителя парились на мостовых с бесчисленными плакатами, требуя выплаты зарплат. А здесь, на элитарном островке, разливалась ощутимая радость бытия во всех ее проявлениях: в звуках, ароматах и ощущениях.
Виктор вспомнил, что с пятью сотнями баксов он вполне может осуществить сегодня задуманное, а именно: отблагодарить доктора Смирнова за его неоценимую помощь. Сразу после чашки кофе с Зиминой позвонит в клинику и пригласит врача на ужин. Можно захватить с собой и Лизу. Она, кажется, уже влезла в шкуру настоящей ищейки и в достижении цели не останавливается ни перед чем.
Приблизившись к кафе, Виктор еще раз убедился, насколько удачно складывается нынешний день. На ловца и зверь бежит! Сквозь стеклянные стены он увидел, как Николай Павлович прощается с госпожой Зиминой. Значит, ланч, на который спешила Роза Леопольдовна, прошел в компании Смирнова? Довольно забавное совпадение.
Подождав врача у входа, Брасов с улыбкой приветствовал его:
– Кажется, вдова, оправившись от горя, стала проявлять интерес к настоящим джентльменам?
– Увы, – ответно улыбнулся Николай Павлович. – Если это интерес, то сугубо профессиональный. Сам знаешь, Виктор, как любят женщины посоветоваться насчет самочувствия своих знакомых и даже родственников этих знакомых. Речь шла об услуге, которую Роза Леопольдовна решила оказать своей подруге. Ну да ладно, это профессиональная тайна. Как ты?
– Лучше, чем обычно. В связи с этим хочу пригласить тебя сегодня на дружеский ужин, сюда, в зал-ретро.
– Если ты еще прихватишь свою очаровательную знакомую… – В глазах Смирнова подпрыгнули озорные бесенята.
– Непременно.
– Это у вас серьезно?
– Да что ты, Палыч! – вскрикнул Брасов, и Смирнову пришлось подавить невольную улыбку.
Они договорились о встрече в семь вечера.
Госпожа Зимина восседала за столом в лиловом одеянии, которое смахивало на римскую тогу. Впечатление величественности, как всегда, подкреплялось золотыми аксессуарами – массивными, как и сама их хозяйка. Она медленно, словно нехотя, отпивала из высокого бокала апельсиновый сок.
Виктор подумал, что Роза лишь изображает, будто не видит его, но она на самом деле вздрогнула при оклике.
– Роза Леопольдовна, вы коварны, как все эффектные дамы, – весело сказал он, усаживаясь напротив и жестом заказывая у официанта кофе.
– О чем вы?
По выражению ее лица – растерянному и угрюмому одновременно – Виктор понял, что она не в силах реагировать на банальные шутки.
– Все о них, родимых… О них, которые приносят несчастье, но без которых и счастье, как выяснилось, не бывает полным. – Отхлебнув глоток только что поданного горячего кофе, подытожил: – О деньгах.
– А-а… – разочарованно протянула Зимина, как будто собеседник вполне мог сказать что-то куда более интересное, а сказал всего лишь обыденное.
Столь вялая реакция слегка задела Брасова, и он пояснил, глядя прямо в багровое лицо собеседницы:
– Но не о деньгах вообще, а о тех конкретных, которые называются страховкой.
Тяжело засопев, Роза Леопольдовна покачала головой:
– Вам уже донесли.
– Такова моя профессия.
– Выходит, Лимассол ближе, чем я думала.
– Выходит, я слишком доверчив, – в тон ей продолжил Виктор. – Мне, например, казалось, что мы уже договорились не тревожить страховой полис. – Он хотел было напомнить, как Зимина обещала в случае поимки убийцы выплатить ему гонорар, а вместо этого покушается на неправедные доллары, но чувство мужского достоинства удержало его.
Мрачный огонь вспыхнул в темных глазах Розы Леопольдовны. Она быстро и напористо спросила:
– Хотите, чтобы деньги достались западным акулам? Лишь бы – не приведи бог! – в выигрыше не оказалась несчастная женщина, потерявшая мужа.
И тут Виктор решил действовать.
– Не только мужа… – подсказал он.
Наверное, это было жестоко с его стороны.
Во всяком случае, реакция Зиминой потрясла даже Брасова. Ее лицо мгновенно превратилось из багрового в иссиня-бледное. На несколько секунд она потеряла дар речи.
Затем, собравшись, Зимина гордо сказала: