Как восхитительно он шел! Как подобно голодному коту обнюхивал углы! Как шарил глазами по закоулкам квартиры!
Когда окончательно выяснилось, что преступницы здесь нет, боевая пара вернулась в гостиную, где на диване сидела хозяйка. Лиза и Виктор опустились в патологически-пухлые кресла. Словно игнорируя гостей, Роза отрешенно смотрела сквозь шкаф в стиле ампир.
Подобрав подходящий тон: нечто среднее между официальным сообщением и человеческим участием детектива, к которому она когда-то обратилась за помощью, – Виктор сказал:
– Роза Леопольдовна, вы прекрасно знаете, что ваш сын – преступник. – Он слегка замялся. – Вернее, ваша дочь. Я не хотел бы опускаться до пошлости и буду называть этого человека так, как вы захотите.
– Мне теперь все равно, – безучастно откликнулась Зимина.
Из нее словно ушли жизненные силы. Раньше краснолицая и полнокровная, сейчас она поразила Лизу своей вялостью и бледностью. Выразительным взглядом Брасов попросил спутницу молчать, и она слегка кивнула головой в знак полного согласия.
– Мы многое знаем, – продолжил Виктор, – но вы могли бы прояснить кое-какие детали ряда преступлений и мотивы, по которым они были совершены. В подробном отчете, который я составлю для официальных органов, все будет указано. Это может облегчить участь вашего ребенка.
Еле заметная кривая ухмылка тронула синие губы Розы. Она хрипло сказала:
– А как он ответит Господу на Страшном суде, а?!
В гостиной повисла томительная пауза. Через полминуты Виктор посчитал себя вправе нарушить ее.
– После смерти Георгия Зимина как быстро вы поняли, что причина – ваш сын?
– Вы сейчас подумаете, что я оправдываюсь, – медленно заговорила Роза, – но в последние годы я стала хуже соображать…
«Еще бы! – подумала Лиза уже с сочувствием. – После тридцати у человека в мозгу ежегодно отмирает пятьдесят тысяч клеток, если он не занимается интеллектуальной работой».
– … И озарение пришло ко мне очень поздно – верьте слову.
– Когда?
– Уже после того, как он стал требовать сумму страховки. – Роза тяжко вздохнула. – Дело в том, что эти деньги Валерий считал своими.
– Потому что именно он убил? – Виктор постарался, чтобы в его интонацию не прокралось возмущение этим потрясающим цинизмом Месионджика.
– О нет! Вовсе нет! – Замахала руками Зимина. – Понимаю, теперь это прозвучит странно, но Валерий был тонким и чувствительным. Что говорить, вы сами это знаете – трансвеститы таковы. Но в нем всегда был какой-то железный стержень внутри. Сила характера сочеталась с нежными чувствами. Однажды, в те редкие минуты, когда мы говорили с ним по душам, он предположил, что трансвеститы – не ошибка природы, как их теперь принято именовать, а, возможно, – самые совершенные создания.
Многозначительно взглянув на Леонтьеву, Брасов уточнил:
– Валерий как-то мотивировал это?
– Конечно! Ведь еще в древней Греции считалось, что мужчину и женщину тянет друг к другу именно потому, что когда-то они были единым существом. Эти половинки якобы ищут друг друга по всему свету. А что – предположил Валерий – если в нас, таких, эти половинки уже соединились и гармония достигнута?
– Ну как же она достигнута, когда ему пришлось пойти на операцию? – парировал Брасов.
Задумчиво покачав головой, Роза сказала:
– Валерий утверждал, что всегда чувствовал в себе два начала: женское и мужское. Женское превалировало в нем. Однако, сила характера оставалась мужской. Он, например, пришел в ярость, когда Зимин отозвал его из Гуаны. Вы ведь знаете?
– Ему хотелось проверить себя на стойкость?
– Для того контракта было две причины. Первую назвали вы. А вторая – чисто материальная. Валерий решился на операцию и хотел заработать для нее денег – ведь это очень дорого стоит. Так получилось, что Георгий узнал о финансовой причине и поклялся, что «этому ублюдку не удастся осуществить задуманное».
– Зимин считал себя вправе вмешиваться в чужую жизнь? – в тоне Брасова просквозило еле заметное осуждение.
– Всегда и везде! В принципе Валерий хотел раньше выйти на эту операцию. Тогда она была бы безопаснее.
– Но не было личных средств?
– В том-то и дело, что были! – Роза неожиданно ударила кулаком по диванному валику. – И тогда все могло сложиться иначе!.. Дело в том, что бабушка завещала Валерию кое-какие старинные вещи. Среди них – весьма дорогое золотое колье: тяжелое, как кольчуга. В общем, ценное. Когда Валерий захотел продать его, Зимин не просто воспротивился, а забрал все эти вещи и хранил в своем сейфе. Требуя денег за страховку, Валерий считал, что «возвращает похищенное», как он говорил.