Ерзая в кресле, Виктор осторожно заметил:
– Но это все – события давно минувших дней. Как получилось, что Валерий пошел на… такое страшное преступление?
Сцепив руки в замок так, что побелели костяшки пальцев, Зимина сказала:
– Я никогда в своей душе не оправдаю сына – убийствам нет оправданий! – но покойный Георгий, пусть земля ему будет пухом, сам спровоцировал Валерия, застав его у меня. Георгий вышел на международную арену, а там, знаете, не у нас: твори что хочешь, пока ты на вершине холма. Там твою репутацию и карьеру любая деталь может разрушить: факт из прошлого, любовница. Ну а уж приемный сын – прооперированный трансвестит – тем более. Когда они здесь повздорили, Георгий побагровел и заорал: «Я бы любые деньги согласился заплатить киллерам, чтобы тебя убрали!». Тогда я не поняла, но теперь думаю, что именно в тот момент в мозгу у Валерия впервые вспыхнуло реальное желание расправиться с Георгием.
После тяжкого монолога Роза устало откинулась на спинку дивана.
Учитывая обстановку, Лиза не пикала, но мимикой лица и умоляющими взглядами призывала Брасова спросить о Туманове. Было заметно, что Зимина выдохлась, а значит в любой момент может сослаться на недомогание и замолчать.
Прикрыв глаза, Виктор дал Лизе понять, что по возможности поинтересуется всеми обстоятельствами.
– Дело в том, что ваш сын весь свой путь, – Виктор хотел добавить «кровавый», но в последнюю секунду решил отказаться от пафосных эпитетов, – как бы выстилал подобием визиток, в которых туманно указывал причину убийств. Например, Туманова он назвал кретином.
Роза начала красноречиво кивать головой:
– Эта история началась давно, очень давно. Мы жили тогда на Комсомольском проспекте, и Валерий учился вместе с Вадимом – в параллельных классах. Вы ведь знаете, что у трансвеститов весьма рано проявляется женственная сущность. Так вот: об этом чувстве мы никогда не говорили, но думаю, что оно возникло еще тогда.
– Какое чувство?! – вскрикнула Лиза. Выдержка изменила ей.
Смерив гостью высокомерным взглядом, Роза с достоинством заявила:
– То чувство, которое в любом случае само оправдывает себя. Чувство любви. – Помедлив, она добавила: – Туманов вызывал у нее, – впервые за все время разговора Зимина сказала «у нее»! – нечто вроде обожания.
Лишь в последний момент Брасов удержался от того, чтобы присвистнуть, а несчастная мать продолжала: – Если она написала «кретин», то лишь потому, что хотела ответить на его оскорбление. Они встретились как-то около бассейна, тут поблизости, и он обозвал ее нечистью. Сказал, что трансвеститов надо держать в резервациях. Туманов сказал, что узнал Валерия, но она считала, будто ее тайну выдал Смирнов.
– Вы об этом предупредили врача за ланчем? – быстро уточнил Виктор.
– К сожалению, нет. Я спрашивала, может ли у них, – выделила это определение голосом, – со временем возрасти агрессивность.
– Ваша «деликатность», – Брасов ядовито усмехнулся, – могла стоить Николаю Павловичу жизни.
– Сожалею.
– Она обвинила его в нарушении клятвы Гиппократа.
Тяжелый вздох со стоном прополз по залу.
– К несчастью, Валерий многих обвинял в последнее время. Он считал, что консервативное общество не хочет признать их особенности, и они чувствуют себя, как пришельцы с другой планеты. Небеса учат нас, говорила я ему, что за основу надо взять любовь, а мой сын избрал ненависть и месть. «Я хотела следовать любви, – сказала она мне в последний раз по телефону, – а за это меня обозвали нечистью».
– Значит, Валерия сама сообщила вам о покушении на Смирнова, – догадался Брасов.
В эту минуту Роза как-то странно на него посмотрела, но Виктор неправильно истолковал данный взгляд.
«Видимо, Зимина удивлена тем, как много мы знаем», – подумал он. Усталость и напряжение последних часов сыграли с Брасовым плохую шутку: он не сумел разгадать истинной подоплеки странного взгляда Зиминой.
Роза промолчала, и Виктор сам сделал вывод:
– Валерия звонила вам. В силу того, что она объявила войну всему обществу, ваша дочь сейчас крайне опасна. Вы это понимаете?
В ответ хозяйка дома то ли пожала плечами, то ли зябко передернула ими. Между тем гость продолжал тоном отца-наставника:
– Я мог бы задержать Валерию в клубе или у нее на квартире. Но намеренно решил не делать этого, учитывая все обстоятельства. Она на взводе, вооружена и, несомненно, может начать пальбу. Будут лишние жертвы. Вы слышите меня, Роза Леопольдовна? Так вот я предлагаю вам самый безболезненный исход дела. Сейчас вы позвоните ей.