– Это на Тверской?
– Да.
– Там мило, – жеманно сказала Лиза. – Я приду.
– Осчастливишь, – съехидничал Виктор и дал отбой.
«С чего это он решил встретиться? – подумала Лиза, сладко потягиваясь на тахте. – Ладно, там видно будет. Раз уж проснулась так рано, надо извлечь для себя хоть какую-то выгоду».
Сегодня ночью ей приснился сумбурный сон. Изо всего хаоса Лиза запомнила только Вадима и коралловый костюм, который даже, кажется, ожил в ее ночных бреднях.
Злополучный костюм навевал ей омерзительные воспоминания о прощальном вечере с Зиминым в «Приват-клубе». С некоторых пор Лиза взяла себе за правило избавляться от любой вещи, заряженной отрицательными флюидами. Укороченный жакет с атласными обшлагами и мини-юбка явно угодили в данную категорию, поэтому Лиза решила забросить их обратно Рите по дороге на ланч с Виктором.
Лицо Вадима – с победоносной ухмылкой – витало перед взором ее воображения всю дорогу, пока она пила первую утреннюю чашку кофе – с молоком, для умасливания желудка. Туманов теперь разрезал воздух где-нибудь на Елисейских полях. Этот сибарит уж ни в чем себе не откажет!
Однако, интуиция почему-то твердила Лизе, что Вадим здесь, в Москве. Этого не могло быть, но интуиция настаивала, и госпожа Леонтьева решила проверить ее доводы сразу после второй, излюбленной, чашки черного колумбийского кофе.
Вдоволь насладившись утренней трапезой, Лиза на удачу набрала номер домашнего телефона Туманова. Последовало пять-шесть длинных гудков, и Лиза уже решила бросить трубку, как вдруг в ней раздался вальяжный голос Вадима:
– Алле!
«Вот это прикол!» – охнула про себя Лиза. Целый сонм мыслей о том, что поклонник вернулся из Парижа раньше указанного ей срока, что он не стал звонить сам, на какие-то мгновения перехватил горло.
– Алле! – уже с оттенком раздражения проговорил он, и тут Лиза ринулась в атаку.
– А я, наивная простушка, думала, что ты сейчас чешешь по рю Сен-Мишель! Подарок мне выбираешь.
Вадим закашлялся.
– Видишь ли, по делам службы пришлось вернуться пораньше. Работы по горло.
«Заявочки!» – подумала Лиза, а вслух сказала:
– И ты не хочешь поделиться со мной парижским воздухом? Обалденными впечатлениями?
– Мои желания теперь не всегда совпадают с моими возможностями, – твердо сказал Вадим.
– Как прикажешь мне это истолковать? – с обидой воскликнула Лиза. – Как отставку?
– При чем здесь отставка?! – вроде бы искренне возмутился Туманов. – Это тебе, певчей пташке, легко порхать между своими интервью. – Лиза недавно солгала ему, что стала чрезмерно много общаться со знаменитостями. – А передо мной – бесконечная борозда, и я, как тягловый бык, должен пахать и пахать. – Рафинированный хозяин жизни любил сермяжные сравнения.
Неожиданная догадка о том, как умело избавился он от нее на несколько дней, пронзила Лизу. А что если он вовсе не улетал в Париж?
– Да ты не был в Париже, – гаркнула она, уверенная, что тут-то и раскроется его тайна.
– Что?! – излишне театрально возмутился Туманов, укрепив Лизу в ее догадке. – У меня и сувенир для тебя есть.
– Сувенир ты приобрел в одном из салонов ГУМа.
Вероломство Лизы принесло желанный результат. Уже лояльным тоном Вадим сказал:
– Даже если так, если поездка сорвалась из-за шквала дел, то почему я должен докладывать тебе или оправдываться перед тобой? Освобожусь – позвоню, – обрезал он, бросив трубку.
– Ну и примочки, – пробормотала Лиза, чувствуя, что ей придется долго сидеть на кухне, уставившись на сияющие золотыми вспышками купола далекого храма, и усердно размышлять над виражом Туманова.
«С чего бы это все?» – подумала она, направляясь к плите.
Может, права Катюша, утверждавшая, что Вадим бросит игры с ней, как только на его горизонте замаячит юная леди с нефтяным шельфом или с золотоносным рудником. Мало ли сейчас в родном Отечестве пожилых достойных отцов, которые за право владения будущей политической звездой с легким сердцем отдадут один из своих банков или золотых приисков.
Как только аморфные очертания этого домысла стали принимать четкие формы, в комнате вновь раздался телефонный звонок. От радостной неожиданности Лиза подпрыгнула и издала клич, видимо, похожий на тот, что издает счастливая дочь какого-то затерянного в джунглях племени при виде жениха, несущего с охоты богатую добычу.
– Одумался, подлец! – крикнула она и лишь после этого подняла трубку.
Чем радужнее были надежды, тем сильнее ударило ее разочарование.