– Значит, ты должен призвать к порядку Розу и разнюхать о Славе, – подвела Лиза итоги, на что Виктор лукаво заметил:
– Не слишком ли много поручений, босс? Ведь потом может наступить время расплаты.
Усмехнувшись, Лиза пожала плечами:
– Я не богатая вдова, так что взять с меня нечего.
Вслед за этим они обменялись многозначительными взглядами.
Глава 10
Только на работе известие о таинственной смерти Зимина дошло до Лизы со всей своей остротой.
О времена, о нравы! Георгий погиб не в темном закоулке, а в роскошном ресторане. Вокруг было много людей, но никто ничего не заметил. А ведь Лиза была совсем рядом. Можно сказать, смерть просвистела в каком-нибудь метре от нее. Жутко представить, что могло бы произойти, если бы естественная надобность не погнала ее в rest-room. Если бы Славе надоело дожидаться удобного момента! Ведь свидетелей в таких делах не остается!
Вспомнив лицо телохранителя с маленькими цепкими глазами и отменно развитыми челюстями, словно предназначенными для бесконечного жевания, Лиза горестно подумала: «Взял и угробил своего хозяина. Бестрепетной натренированной рукой. Да такой в два счета прихлопнул бы меня, не смойся я в сортир. А какой наглец! Меня же и обвинил в смерти Георгия: не надо, мол, было отлучаться! Сатанинский цинизм».
Уставившись на свою картотеку, но не замечая на самом деле ее существования, госпожа Леонтьева думала.
Разве мог Георгий, упоминая о Гуане, хоть на секунду вообразить, что смерть придет оттуда? Приглашал Лизу поехать в неведомую страну. Скорее всего, рассчитывал выписать и на нее командировку – тратиться он не любил. Но разве скупердяйство – самый худший из грехов? Сейчас в Москве мало кто отличается щедростью – таковы времена: все опасаются будущего, кто может – откладывает на черный день. Лиза вовсе не в обиде на Зимина. Что мог, он для нее сделал.
Но как у Славы могла подняться рука на своего шефа, который всячески прикармливал его? Наверное, это можно объяснить лишь фрейдистскими безднами человеческого подсознания…
Только Слава, сидевший неподалеку, имел возможность воспользоваться моментом. А это чудовище в облике пожилой тучной женщины подложило покойнику «роковую визитку».
Воспоминание о записке вдруг острой молнией пронзило Лизу от макушки до копчика.
Ведь была и первая визитка! Памятные слова: «Оставь в покое обоих: и старого, и молодого…» – в свете нового открытия о таинственной смерти приобрели сейчас особое значение. «И старого, и молодого…»
Старого уже нет.
Выходит, теперь дело за молодым?!
Несмотря на жару, лоб госпожи Леонтьевой покрылся холодным потом.
Конечно, Туманов поступил хамски, обманув ее с Парижем. Возможно, в поле его зрения попала какая-то наследница с кругленьким банковским счетом, и Туманов срочно переориентировался. Как в начале этого века никому из выскочек не нужны были «кухаркины дети», так и в конце его. Только в середине века отпрыски нищих насладились сладким куском пирога по имени «равенство» – да и оно было относительным.
Но если и можно в чем-то упрекнуть Лизу, то уж не в кровожадных замыслах. Пусть она желает Туманову – с его гипотетической новой подругой – неудач на политическом и финансовом поприще – но ведь не смерти!
«Роковая визитка» выстроила их в определенной последовательности: первый – Зимин, второй – Туманов. Первый уже улетел на встречу с богом. Ее гражданский долг – предупредить второго.
Нервно пройдясь тонкими пальцами по карточкам своего хозяйства, Лиза не переставала размышлять. Во время последнего телефонного разговора Вадим столь явно пытался отделаться от госпожи Леонтьевой, что изрядно пострадала ее женская гордость. Но сейчас речь идет о жизни и смерти. Если что-то случится, Лиза потом не простит себе.
Правда, Туманов обещал позвонить сам.
А если Слава успеет сделать свое дело до звонка?
Неужели Роза закажет второе убийство?! Первое принесет ей материальную выгоду. Второе – только чувство удовлетворенной мести юной сопернице. Но иногда, решила Лиза, эмоции приобретают для женщин гораздо большую значимость, чем капиталы. Не тот ли это случай?
Однако, Лиза дала Виктору твердое «мужское слово» хранить молчание. Значит, в беседе с Тумановым она должна ходить вокруг да около, не называя, кого именно он должен опасаться. Пожалуй, она может сказать о записках, но о госпоже Зиминой и телохранителе – ни при каких обстоятельствах. Ее слово – кремень.