– Ты случайно не знаешь ее имени?
– Это уж твоя работа, – насмешливо фыркнула она, удаляясь.
Не без труда, по довольно узким проходам между трибунами, Виктор пробрался туда, где возлежала прекрасная незнакомка. К счастью, место рядом с ней только что освободилось, и он плюхнулся на горячее деревянное сидение.
Расслабленно лежа ничком, блондинка не реагировала ни на какие посторонние возбудители.
– Жаркий июль выпал в этом году, – сказал Виктор: кажется, так принято знакомиться у англичан.
Не ведая о европейских нормах приличия, она промолчала. Но он не сдавался:
– Мы могли бы познакомиться.
Неожиданно бесчувственное тело подало признаки жизни.
– Могли бы, но не будем.
У нее был низкий грудной голос.
Стараясь не утратить своего достоинства, Виктор извлек из кармана шорт удостоверение и подсунул его блондинке под самый нос. Она не прореагировала.
– Посмотрите.
– Отвали.
– Это удостоверение. Я должен поговорить с вами.
– А я тебе ничего не должна, – лениво сказала она, однако посмотрела на документ косым взглядом.
Ее физиономия явно не блистала интеллектом. Это было на руку Виктору. Чувствовалось, что блондинка плохо разбиралась в иерархии государственных и частных органов, но опасалась и тех, и других, что характерно для российского обывателя.
– Как вас зовут? – благожелательно спросил Виктор, и она уже заинтересованно посмотрела на подсевшего к ней мужчину.
– Люся.
– Приступим к делу?
– Пожалуй. – В ее интонации появились нотки кокетства, а это всегда способствовало полезному разговору. Женщина, которая хочет понравиться собеседнику, обычно говорит охотно и много, и из этого бреда – как свидетельствовал опыт Виктора – можно извлечь пару-тройку полезных крупиц.
Она переменила позу: села, уставившись на собеседника.
– Люся, помните ли вы тот вечер в «Приват-клубе», в пятницу, когда вы ужинали с телохранителем господина Зимина?
– Еще бы! Ведь Зимин тогда отдал концы прямо там, за столом! – В ее больших, навыкате, глазах отразился ужас.
– Это случилось при вас?
– Хвастать не буду: не при мне. Но я была неподалеку. Слава подошел ко мне и сказал, что произошло несчастье. Сначала я даже не поняла, какое. Уж потом узнала – инфаркт.
– А примерно в какое время Слава сообщил вам о несчастье?
– Было около одиннадцати. Правда, я не смотрела на часы. Знаете, в ресторане клуба, как в казино: ни часов ни окон.
– Посетители должны забывать о времени. – Виктор улыбнулся. – А у завсегдатаев такого клуба всегда дел невпроворот.
– О да, я знаю.
– Слава рассказывал вам, Люся, о делах Зимина? – Сыщик увидел, как во время этого вопроса она напряглась.
– Поверьте… Извините, забыла ваше имя. – Он подсказал. – Поверьте, Виктор: никаких коммерческих тайн. Мы вообще говорили о другом. Я рассказывала Славе о своей жизни, и он слушал буквально разинув рот.
– Значит, вы обладаете даром ведущей ток-шоу.
Его незамысловатая лесть пролила бальзам на ее душу и расположила к еще большей откровенности.
– Мне тоже сначала показалось, что Слава страшно заинтересовался мной. – Она кокетливо повела глазами и жеманно уточнила: – Не моим телом, а моей человеческой сутью, вы понимаете?
«Где это ее угораздило подхватить последнее выражение?» – с сарказмом подумал Виктор, а вслух сказал:
– Прекрасно понимаю.
– Но мое впечатление оказалось обманчивым.
– Вот как?!
– Слушал меня как приклеенный, а потом больше ни разу не пригласил в клуб.
Виктор задумчиво потер подбородок.
– Вы должны простить его, Люся. Видимо, довольно тяжело пережить неожиданную смерть шефа.
– Кто спорит! Но по моим слабым нервам, признаюсь, это был основательный удар. Сначала – тебе прямо в рот смотрят, а потом – игнорируют.
– Неприятно, согласен. А в тот вечер он сидел около вас, «как приклеенный»?
Посмотрев на Виктора в упор, Люся выразительно спросила:
– Это очень важно?
– Если скажу «да», то не преувеличу.
И тогда Люся, сузив глаза, торжественно сообщила:
– Даже в тот милый вечер меня раздражало, что он отлучался несколько раз.
«Люсино мнение не совпадает с мнением метрдотеля. Впрочем, тот отвлекался, а ей – виднее».
– Надолго?
– Каждый раз – минут на пять-семь.
«Этого вполне могло хватить для проведения „лазерной операции“».
– Как долго отсутствовал Слава перед тем, как сообщил вам о несчастье?