– Инфаркт до сих пор признавался самой что ни на есть естественной кончиной. Вы намерены опровергнуть этот вывод всего человечества?
Раз уж дело пошло на театральный лад, Виктор решил выдержать паузу. Минуты две он медлил и барабанил пальцами по столу. Наконец, это подействовало на нервы Розы Леопольдовны, и она раздраженно бросила:
– Что вы молчите?
– Да вот сижу, тихо восхищаюсь вашим лицедейством, госпожа Зимина, – с патетической торжественностью заявил Виктор, горько подытожив затем: – Вы ведь гораздо лучше меня знаете, что супруг ваш отдал концы не по своей воле, и смерть его – как ни крути – нельзя назвать уж очень естественной.
Если бы в эти секунды какой-то нежданный сатанинский огонь вырвался из стен гостиной и начал пожирать роскошные гобелены – то и тогда хозяйка не была бы поражена более, чем сейчас. Во всяком случае, чувство потрясающей ошеломленности она сыграла великолепно.
Ее черные глаза за считанные мгновения побелели и выкатились из орбит. Накрашенный бронзовой помадой рот приоткрылся. Тяжелое дыхание, казалось, наполнило большую гостиную.
Отдав в своей душе должное ее актерскому мастерству, Виктор тем не менее иронично спросил:
– Кажется, я открыл для вас Америку?
– Такими вещами не шутят, молодой человек, – хрипло прошептала госпожа Зимина. – Выходит, она на самом деле подсыпала Георгию яда?!
– Ни она, ни яд здесь не при чем. – Его голос прозвучал бесстрастно. – Но инфаркт вашего мужа был, скажем так, только следствием определенного действия. Господина Зимина убили.
– Но как?!
– Весьма хитроумным, даже – экзотическим способом.
Переведя дыхание, хозяйка дома потребовала:
– Я хочу знать.
– Это ваше право, и я его не ущемлю, если вы на самом деле не знаете, каким способом осуществили убийство.
– А почему я должна знать?! – изумленно спросила она.
– Роза Леопольдовна, вы не ребенок. Существует страховой полис, по которому именно вам отвалят крупную сумму. Вы – заинтересованное в смерти лицо. Это объективные факты. – В ее глазах наконец замерцал испуг, и Виктор развил успех, продолжая атаку: – В связи с данным делом у меня возник большой интерес к личности Славы Борисова. Расскажите мне о нем.
Но Роза Леопольдовна молчала.
В этот момент Виктор не то чтобы услышал, а скорее почувствовал сзади какое-то постороннее движение.
Все произошло в считанные мгновения. Сыщик напрягся.
И тут прямо над его ухом раздался злобный мужской голос:
– А ты лучше у меня самого спроси.
Не успел Виктор обернуться, как получил страшный удар ребром ладони по тому месту, который в народном обиходе именуется холкой.
Судорога боли пронзила тело сыщика. Дыхание пресеклось. Краски гостиной померкли, а перед глазами на темном фоне засверкали яркие искры.
Вместе с судорогой боли в голове мелькнула острая мысль: «Я свалял дурака».
Глава 14
Когда Виктор пришел в себя, напротив него в кресле вместо потрясенной Розы Леопольдовны уже сидел Слава, непроницаемое лицо которого не предвещало ничего хорошего. Хозяйка дома расположилась поодаль на антикварном диване.
– Давай, выкладывай все, что знаешь, – приказал телохранитель.
– Так и разбежался, – хмыкнул Виктор, сжимая кулаки. В голове гудело от подлого неожиданного удара сзади.
Чутьем многоопытной женщины госпожа Зимина поняла, что назревает драка – крутая мужская потасовка, от которой никто не получит выгоды, а более всего пострадает ее напичканная хрупкой антикварной мебелью гостиная.
– В данном случае ты не прав, Слава, – сказала она тоном всеми почитаемой королевы-матери. – Как бы то ни было, Виктор – наш гость.
Охранник фыркнул, но промолчал, и Роза Леопольдовна продолжила:
– Для всех нас, мальчики, гораздо выгоднее конструктивная беседа. Виктор, можете ли вы поставить нас в известность относительно подробностей этого странного дела?
Дипломатический тон хозяйки не только пролил бальзам на душу сыщика, но и подсказал ему, как повести свой рассказ. Нет, он не станет облыжно обвинять господина Борисова. В конце концов, Виктор – лишь детектив. Обвинение – судейская привилегия. Дело Брасова – показать, как он поработал с фактами, включив затем свой «личный компьютер», именуемый головой.
Пусть безголовый «браток» послушает и сам сделает выводы о приоритете интеллекта над грубой физической силой.