Увидев его, Лиза почему-то представила, как он, стоя за портьерами в памятный вечер, плавным движением вынул из кармана пиджака или смокинга мини-лазер и твердой рукой стал целиться в Георгия.
Шамраева и Нетребин составляли гармоничную пару. Оба высокие, эффектные. Тяжелые, с медным отливом, волосы Алены были уложены в замысловатую прическу, украшенную свежими цветами нежных оттенков.
«Если бы Рита была здесь, то получила бы настоящий кайф», – подумала Лиза: подруга всегда испытывала удовольствие, подобрав кому-то подходящий наряд – а это был именно тот случай.
Мысль о Рите потянула за собой воспоминание еще об одном человеке, который – находись он в данный момент поблизости – также словил бы кайф не меньший, чем Рита. И это был господин Брасов.
Осмотревшись, Лиза убедилась, что Виктор, несмотря на свое хвастливое заявление, так и не смог достать билет на райскую тусовку: чином не вышел. Госпожа Леонтьева, положа руку на сердце, удивлялась и своему пригласительному, но если бы она сумела посмотреть на себя глазами окружающих мужчин, то это вскружило бы ей голову. Они видели чудесное юное создание, словно облаченное в живую морскую волну. После этого созерцания некоторые из пятидесятилетних направлялись к буфетным стойкам и закладывали за воротник чего покрепче.
К счастью, Лиза не замечала того впечатления, которое производит на пожилых джентльменов. Она была поглощена куда более важным делом – выработкой стратегии. Госпоже Леонтьевой страстно хотелось провести данную часть операции самостоятельно, без Виктора. А для этого надо было прилепиться к дуэту Нетребин-Шамраева и под соусом светской беседы хорошенько допросить его.
«Если под маской обаятельного джентльмена скрывается хладнокровный убийца, то мне нечего стесняться – мое дело благородно». – Лиза решилась было кинуться к бассейну, как вдруг заметила другую сладкую парочку.
В этот момент госпожа Леонтьева на своей шкуре ощутила, насколько верна пословица о своей рубашке, которая гораздо ближе к собственному телу нежели другие наряды.
На несколько секунд она забыла о деле и о долге. Забыла даже о том, как хочет отличиться перед Виктором.
Светский лев по имени Вадим Туманов сидел за столиком под раскидистым каштаном и оживленно беседовал о чем-то с миниатюрной брюнеткой – той самой, о которой говорила по телефону Катюша.
Сонм непонятных чувств испытала Лиза, узрев эту идиллическую картинку. Еще недавно она «ставила» на Туманова. Затем почувствовала, что он ускользает от нее. Но бурные события, связанные со смертью Георгия Зимина, притушили ревность и обиду.
Сейчас Лизе было интересно, благодаря чему эта ловкая пташка одержала победу над ней. Внутренний голос подсказывал, что тут – иной счет. Дело заключается не в очаровании и интеллекте, а в вещах куда более основательных, каковыми являются нефтяные трубы, горные рудники и цифровые коды банковских счетов – Москва конца двадцатого века уже выработала систему своих ценностей.
Очевидно, ревнивый взгляд госпожи Леонтьевой был своеобразной разновидностью лазерного луча, во всяком случае Вадим неожиданно почувствовал неблагожелательные флюиды.
Он вскинулся, быстро посмотрел по сторонам и увидел Лизу.
Чтобы не выглядеть полной дурой, она грациозным движением взяла с ближайшей стойки бокал с коктейлем, который издавал запах каких-то тропических фруктов, и принялась потягивать терпкую жидкость.
Видимо, от нее исходила ощутимая опасность, так как Туманов, что-то сказав своей собеседнице, встал и неторопливо подошел к Лизе.
– Привет, – бросил он, улыбаясь, но взгляд его глаз был жестким.
– Чао.
Согласно английской традиции светского разговора Вадим поинтересовался:
– Тебе здесь нравится?
– Спроси еще о погоде, – усмехнулась она. – Думаю, что тебе, – выделила последнее слово, – здесь нравится гораздо больше, чем мне.
– Ты о моей спутнице? Это представитель спонсора нашей партии. – Он сказал это серьезным тоном, и Лиза от души засмеялась:
– У вашей партии неплохой вкус. И как же зовут спонсора?
– Ну какое это имеет значение, Лиза! – воскликнул Туманов, но, ужаленный острым взглядом госпожи Леонтьевой, вдруг придержал ее за локоть и мягко сказал: