Ей удалось настичь его метров через двести, где Виктор уселся на лавку и только тогда облегченно вздохнул.
– Теперь я понимаю, почему ты не женат, – ехидно заметила Лиза, опускаясь рядом на сидение. – При таких скоростях догнать тебя может только спринтерша.
– Побывала бы ты в моей шкуре! – огрызнулся Виктор.
– Так и будешь сидеть обнаженным?
– А тебя это слишком возбуждает? – ответно съязвил он. – Я в плавках! И мне надо обсохнуть.
– Ну как, Эмма настаивает на алиби Нетребина?
– Вовсе нет. Сказала, что он сразу дернул от нее.
– Вот это да! Я была уверена, что и тебе – особенно тебе! – она будет пудрить мозги. – Лиза покачала головой. – Ее показания дорого стоят. Ведь Нетребину придется добывать новое алиби.
– Ты имеешь в виду свою приятельницу – эту Алену Шамраеву?
– Думаю, мне надо поговорить с ней.
– А мне – с ним.
– Это идея! – воодушевленно сказала Лиза. – Проведем двойной допрос – порознь – и посмотрим, совпадут ли их показания.
– Из тебя со временем выйдет опытный следователь, – хмыкнул Виктор.
– Не сомневаюсь, – огрызнулась она. – Пока ты предавался утехам с лиловой Эммой, я пахала.
– А мне казалось, ты выслеживала Туманова, – брякнул Виктор и сейчас же пожалел об этом, так как лицо у Лизы приняло обиженное выражение.
Он молча раскаялся, а она тихо сказала:
– В последнее время я часто нарываюсь на бестактных людей.
– Виноват, – пробормотал он.
После минутной паузы Лиза приободрилась.
– Я имела плодотворный разговор с Жоховым. Он полностью отрицает свою причастность к смерти Георгия. Кстати, утверждает, что интересы Нетребина и Зимина не пересекались. А потом мне на самом деле пришлось понаблюдать за Тумановым не в смысле интереса к нему самому, а в смысле заинтересованности его партнершей.
«Не сомневаюсь», – подумал Виктор, но почел за благо промолчать на сей счет.
– Ты знаешь, кто она? – интригующе спросила Лиза.
– Знаю. Видел. Пригова. Весьма состоятельная дама.
– А знаешь, какое она имеет отношение к нашему делу?
– Косвенное.
– Поясни, – попросила Лиза, с удовольствием предвосхищая, какую удивительную новость преподнесет сейчас своему товарищу по оружию.
– Она внебрачная дочь Зимина, – просто сказал Виктор, но его тихие слова подействовали на собеседницу как укус августовской пчелы.
Вскочив, Лиза вскрикнула:
– Когда ты узнал об этом?!
Виктор пожал плечами.
– Примерно год назад, когда в прессе было несколько материалов об этом.
«И надо же было случиться, что я упустила это! – с досадой подумала Лиза. – Одно оправдание: Зимин тогда совсем не интересовал меня, мы жили словно на разных планетах».
– Ты хочешь сказать, что знал о прямой заинтересованности Дарьи Приговой в этом деле и – молчал? – Свирепый тон госпожи Леонтьевой не предвещал ничего хорошего. – С самого начала ты имел русло, по которому надо вести расследование, и пренебрег им!
Игнорируя ее пафос, Виктор усмехнулся:
– Это не русло, а тупик.
– Откуда ты знаешь?
– Вся Москва знает! Зимин задолго до всяких там завещаний передал Приговой то, что считал нужным.
– О черт! – Лиза сжала кулачки. – Ты повторяешь слова Жохова! А надо жить своим умом! И потрясти эту дочку как следует.
Выговорив последнее, Лиза и сама поняла, что выступила неубедительно. Из ее слов так и сочилась едкая ревность к сопернице.
Предоставив госпоже Леонтьевой несколько минут для того, чтобы пережить бурливое чувство, Виктор медленно оделся – благо, августовская ночь быстро испарила влагу с его тела – и сказал:
– По своим каналам я проверил данные относительно наследства, и могу заверить тебя: Зимин все сделал с умом. А Даша Пригова больше была заинтересована в нем живом, чем в мертвом. Он давал ей дельные советы.
– Сразу после его смерти у нее нашелся новый советчик, – не сдержалась Лиза.
– Что поделаешь, такова жизнь: около сладкого пирога всегда вьются пчелы, осы и трутни.
Ей понравилось, что он упомянул о Туманове как о трутне.
Улыбнувшись, Лиза предложила пойти поискать нужную им пару. Они договорились, какой тактики будут придерживаться при разговоре, и тронулись в путь.
Была уже глубокая ночь. Усталая тусовка к этому времени напомнила Лизе древнегреческие праздники, связанные с плодородием – кажется, дионисии. Тогда, в древности, при воспевании культа земли, участники празднеств позволяли себе многое. Но и сейчас, на Летнем балу, в конце цивилизованного века, раскованности было не меньше.