Надо подождать Смирнова.
Когда Брасов возвращался в медицинскую комнату, то еще раз убедился в том, как «проходит земная слава». Толпа любопытных уже рассеялась. Очевидно, врач сумел убедить их в том, что Туманов очнулся и сенсация отменяется. Лишь поодаль болтались две приятельницы Лизы.
Завидев его, полная Рита с готовностью сказала:
– Если что – мы поможем.
Алена кивнула. Женщины явно были напуганы.
– Спасибо, – сдержанно сказал Виктор, скрываясь за дверью.
Он застал здесь прежнюю картину. Эскулап хлопотал около пострадавшего, а Лиза сидела на табурете, стараясь не смотреть на тело.
Вздрогнув от прихода Брасова, врач хрипло сказал:
– Как видите, чуда не случилось.
Сразу после этих слов в коридоре раздались шаги нескольких человек. Дверь распахнулась. В сопровождении двух дюжих санитаров с носилками вошел Смирнов.
Кивнув всем, Николай Павлович подошел к Туманову, произвел какие-то быстрые манипуляции, а затем жестом приказал санитарам уложить тело на носилки. С появлением Смирнова в маленькой комнате будто заработали швейцарские часы с превосходно отлаженным механизмом: и сам Николай Павлович, и его подопечные действовали четко и слаженно.
Тяжело дыша, Лиза наблюдала за тем, закроют ли Вадима полностью простыней или оставят наруже лицо. Это, по ее мнению, явится главным показателем того, надеется ли классный эскулап на чудо или его все-таки не последует.
Санитары накрыли лицо Туманова простыней. Виктор настороженно взглянул на Смирнова, и тот понял его без слов. Слегка откинув полог, Николай Павлович достал из кармана халата прозрачную маску с трубкой и приставил ее к лицу Вадима. Так он инсценировал для любопытных версию, будто Туманов жив.
Все это произошло за две-три секунды, и процессия быстрым маршем двинулась из комнаты.
Впереди – Смирнов, за ним – санитары с носилками. Замыкали шествие Виктор с объемистой спортивной сумкой Туманова и Лиза, которая натянула итальянское мини-платье на еще мокрый купальник.
В коридоре к Лизе присоединились Рита и Алена. От волнения сквозь матовый загар на их лицах проступал землистый оттенок. Несколько шагов прошли молча. Затем Рита тихо прошептала:
– Мы с Аленой поедем за вами на моем форде. Мало ли что…
– Хорошо, – тихо сказала Лиза.
Метрах в ста от входа в бассейн на проезжей части их ждал реанимобиль болотистого цвета. На ходу Виктор предупредил Смирнова о том, что они вместе с Лиза поедут сопровождающими.
– Идет. Садитесь в кабину за водителем. А я – в спецотсек.
Опытные санитары быстро внесли носилки с Тумановым в салон, который напомнил Лизе крошечное реанимационное отделение количеством медицинских аппаратов и совершенно особым колоритом.
Когда санитары стали закрывать задние двери, Леонтьева, глядя внутрь салона долгим тягучим взглядом, еле слышно прошептала:
– Подавай тебе господь, Вадим. Может, еще выкарабкаешься…
Взяв ее за локоть, Виктор повел Лизу к кабине. Залезая туда, она увидела, как Алена садилась в форд, который уже заводила Рита.
Они тронулись в путь.
– Ты знаешь, куда мы едем? – тихо спросила Лиза. Их с Брасовым сидения располагались за спиной шофера.
– Да, на Ленинский. У Смирнова там – классная клиника.
Наморщив лоб, она вспомнила:
– Ты, кажется, говорил мне о нем. Это тот врач, который установил истину в деле с Зиминым?
– Он самый. Николай Палыч. Эскулап милостью божьей.
Помедлив, Лиза все-таки спросила:
– Ничего не говорил: есть надежда? – Она обернулась и выразительно посмотрела на заднюю стенку, туда, где сейчас колдовал упомянутый врач.
– Если бы он что-то сказал, я бы не скрыл от тебя. Ну и дела…
Флюиды одного – достаточно актуального – воспоминания повисли сейчас в салоне.
Внимательно взглянув на Виктора, Лиза сказала:
– Ты, видимо, тоже вспомнил.
– О чем? – В тоне Брасова просквозило недовольство, и Леонтьева поняла, что попала в точку.
– О первой «роковой визитке». – Она невнятно пробормотала: – «Оставь их в покое: и старого, и молодого, – выделила последнее слово, – чтобы не плакать потом».
Пожав плечами, Виктор сухо заметил:
– Еще ничего не известно. И давай не делать предварительных выводов – договорились?
– Ладно, – согласилась Лиза, чувствуя, что ее болтовня раздражает Брасова, который страстно желал сейчас фактов и только фактов, а не бабских домыслов.