– Не будем гадать.
– Но даже самый усталый следователь прекрасно понял бы, что ни в первом, ни во втором случае у меня не было мотива для совершения убийства. – Лиза победно взглянула на Виктора. – Этот гипотетический джентльмен пенсионного возраста обязательно задал бы самый древний в юриспруденции, но до сих пор самый модный, – она усмехнулась, – сакраментальный вопрос: кому выгодно? И довольно быстро пришел бы к ответу: кому угодно, только не ей, не госпоже Леонтьевой!
В ответ Виктор неожиданно улыбнулся.
– Он называл бы тебя не госпожой, а гражданкой, и объяснил бы тебе, что кроме жажды наживы миром правит «бремя страстей человеческих». Порой в изящном женском теле может клокотать настоящий Везувий. Ты заявила, что у тебя не было мотива для совершения преступлений. Позволь представить мнение стороннего, скажем так, наблюдателя.
Переведя хриплое дыхание, Лиза официальным тоном заявила:
– Готова выслушать.
И тогда Брасов начал в духе проповедника:
– Георгий Зимин был скуп и стар. Тебе хотелось избавиться от него.
– Для этого достаточно было распрощаться!
– О нет. Пожилые люди так легко не отпускают своих любовниц. Он стал бы предпринимать меры. Вполне возможно, что использовал бы какой-то компромат, – хотя бы подсказку насчет тебя Туманову – и ты лучше всех знала и понимала это. Не так ли?
– Допустим.
– Перейдем к Туманову?
– Валяй.
– А тут уж, – Виктор широко развел руками, – у тебя настолько явный мотив, что даже неудобно пояснять.
– А ты перешагни через неудобство! – задорно посоветовала она.
– Все свои помыслы, связанные с радужным будущим, ты сосредоточила на господине Туманове.
– Да уж, – ехидно согласилась Лиза, – без него мне и белый свет был не мил. – Закатив глаза, она скороговоркой прошептала: – Господи, прости меня, грешную, что я так о покойнике.
– Между тем господин Туманов предпочел госпожу Пригову.
Снисходительно усмехнувшись, Леонтьева подалась вперед и пояснила ему, как неразумному ребенку:
– Он предпочел не конкретную леди со всеми ее неоспоримыми достоинствами, а кругленький банковский счет. И любой из вас, кстати, поступил бы точно также!
– Насчет последнего – не вполне согласен! – Виктор сверкнул на нее горячими глазами. – А к первому мнению – присоединяюсь. Ну так как? – Откинулся на спинку кресла. – Я привел подходящие мотивы? И это, кстати, то, что лежит на самой поверхности.
Кокетливо покачав ногой в изящной итальянской босоножке, Лиза процедила:
– Допустим, я согласна с приведенными тобой доводами, хотя, признаюсь, не так уж они оригинальны. Но как технически я смогла бы осуществить первое убийство? Насчет второго пока умолчим – там проще. А вот первое?
– Проще простого! Кого-то наняла! – Выражение лица Брасова стало серьезным и сосредоточенным. – Я чувствую в этих делах присутствие женщины и мужчины. Тут налицо и женское, и мужское начало.
Когда Брасов произносил последнюю фразу, он и сам еще не знал, насколько был близок к истине.
Последовала минута молчания, а затем Виктор ласково, но крепко сжал своей ладонью тонкие Лизины пальцы.
– Несмотря на нашу пикировку, должен сказать, что я полностью доверяю тебе, милая госпожа Леонтьева.
И если до этого она готова была и защищаться, и атаковать, то после трогательного жеста почувствовала слабость. Кроме того, огненные глаза Виктора слишком красноречиво сверкали рядом с ее лицом.
– Спасибо, – тихо сказала Лиза, нерешительно высвобождая пальцы из плена, который – надо признать – был весьма приятен ей. Виктор не подал вида, что это задело его, но продолжил уже сухим бесстрастным тоном:
– Если техническая сторона, особенно в первом случае, – чисто мужская, то записки – женское дело.
– Вот-вот! – вскинулась Лиза. – Я что – сама подкладывала себе роковые визитки?
– Why not? – как говорят американцы: почему бы нет? – Виктор взъерошил свою шевелюру. – Прекрасный способ хотя бы на некоторое время отвести от себя подозрение! Скажешь нет?
Лиза пожала плечами.
– Я не настолько глупа, чтобы отрицать! Не спорю, в этом приеме что-то есть.
В коридоре раздались знакомые шаги Смирнова, и Леонтьева быстро поднялась.
– Если ты не против, «подозреваемая» отлучится на некоторое время. Даю слово: я не сбегу.
– Ты к подругам?
– Да. Надо же в конце концов отпустить их.