– Сейчас я выйду. На некоторое время.
– Куда?! Там девочки!
– Я поднимусь вверх, а не вниз по лестнице, – назидательно пояснил Виктор, и Лиза не могла не оценить его интеллектуальной мощи. – А минут через десять вернусь.
– Через пятнадцать! Я не хочу, чтобы девочки думали, будто я черт те кого оставляю на ночь!
– Как это – черт те кого?! – Глубоко посаженные глаза Виктора засветились дьявольской досадой. – Алена Шамраева прекрасно знает, что я частный детектив!
– Откуда?
– Да ты все никак не проснешься, милая. Мы же снимали с нее допрос на летнем балу!
– Ах, да.
В качестве гостеприимной хозяйки Лиза уже открыла для Брасова дверь и молила небеса об одном: лишь бы он поскорее выметался, и характерное гудение лифта укрепляло ее в этих намерениях.
– Короче, через десять-пятнадцать минут я у вашего порога, госпожа Леонтьева, – бросил Виктор, пускаясь наутек, так как двери лифта уже открывались. И все-таки бросил напоследок:
– Поменьше болтай!
Лиза не успела захлопнуть дверь арендного жилища, и гости были приятно поражены. Они вывалились на площадку со скорбными минами и с круглым ягодным тортом.
– Я увидела вас из окна, – пояснила Лиза, лихорадочно оглядывая свою ночную пижаму, которая вполне могла сойти за домашний костюм.
– Мы решили приехать, – печально сказала Алена, и Рита мрачно добавила:
– Побыть с тобой.
Вздохнув, Лиза кивнула и широким жестом пригласила их на кухню. Тут ее ожидал сюрприз – собственная постель. Проходя мимо открытой комнаты, гости, скорее всего, заметили наличие таковой и там.
К его чести, мозгу Лизы удалось принять быстрое решение. Она сказала:
– Всю ночь металась: из комнаты на кухню. То там мне душно, то здесь.
– Еще бы! – фыркнула Рита, носовым платком вытирая обильный пот с багрового лица. – И без того жарища – не продохнешь, а тут еще – этот проклятый инсульт.
Гости уселись на угловом диване, с которого хозяйка мгновенно смела лишнюю постель, и Алена уточнила:
– Диагноз подтвердился?
– Конечно, – легко солгала Лиза, ибо это была святая ложь.
Вокруг нее происходили драматические события, и теперь ни на минуту нельзя терять бдительность. В конце концов, сейчас и собственная жизнь госпожи Леонтьевой поставлена на карту.
Быстро сварив кофе, хозяйка разлила его в три чашки. Гости тем временем разрезали торт.
– Вы решили заняться коррекцией фигуры? – насмешливо уточнила Лиза.
– Ягодный – не кремовый, – успокоила ее Рита. – Я просчитывала. Здесь каждый кусок тянет всего на сто калорий. – Сделав два первых глотка, она с сочувствием сказала: – И что за наваждение такое! Сначала Зимин, теперь – Туманов. И все – вокруг тебя. Прямо-таки из области мистики.
– Я знала женщину, – кивнула Алена, – у которой три мужа – один за другим – отправились на тот свет.
– Они мне не мужья, – напомнила Лиза, увлеченно занимаясь куском торта.
– О, прости! Я не так выразилась, – пробормотала Алена, но Рита пришла ей на помощь:
– Так выразилась или не так – суть остается прежней. – Пытливо взглянув в глаза Лизы, поинтересовалась: – Тебя никуда не таскали?
– Не-ка!
– А она тут при чем, если современные мужчины такие хлипкие! – Алена пожала плечами. Было видно, что она не стала посвящать Риту в тайну допросов, снятых с нее и Нетребина на Летнем балу.
– У нас докажут – при чем, – сказала Рита таким многозначительным тоном, что Лиза вздрогнула.
В этот момент раздался пронзительный звонок в дверь, и хозяйка вздрогнула вторично.
Выразительно прикрыв ладонью рот, как это делают крестьянки в момент наивысшего переживания, Рита испуганно посмотрела на жующую Лизу, которая с досадой подумала: «Мужчины ни в чем не знают меры! Даже не дал насладиться куском торта!»
Но выразительный взгляд Риты, видимо, имел магическую силу. Во всяком случае, испуг гостьи передался и госпоже Леонтьевой. А если это вовсе не Виктор?
На полусогнутых ногах хозяйка направилась к двери.
Распахнув ее, с облегчением увидела Брасова. Если за минуту до этого Лиза была готова разорвать его на куски, то теперь даже улыбнулась – человеческая натура, как известно, противоречива. Он, в свою очередь, мастерски изобразил и свежесть утреннего визита, и приятное удивление при виде прекрасных дам.
Те под взором статного загорелого Виктора приосанились. После рукопожатия с Ритой Брасов сказал: